заражались водоисточники общего пользования, дома местных жителей, распространялись продукты питания, зараженные брюшнотифозными и паратифозными микробами.
Таким образом, японские бактериологические отряды №№ 731, 100 и 1644, разрабатывая бактериологическое оружие, рассчитывали на то, что применение этого оружия приведет к широкому распространению опустошительных эпидемий и массовой гибели людей. В случае реализации этих намерений создалась бы угроза также и для нейтральных стран, что вытекает из самой природы эпидемических болезней и характера их распространения.
Действительный член Академии медицинских наук Союза ССР ЖУКОВ-ВЕРЕЖНИКОВ H. И.
Полковник медицинской службы КРАСНОВ В. Д.
Заведующий кафедрой микробиологии Хабаровского медицинского института профессор КОСАРЕВ H. Н.
Доцент кафедры микробиологии Хабаровского медицинского института ЛИВКИНА Е. Г.
Подполковник ветеринарной службы АЛЕКСАНДРОВ Н. А.
Паразитолог КОЗЛОВСКАЯ О. Л.
После оглашения столь тяжелого заключения, в ходе которого подсудимые сидели притихшие и как будто придавленные услышанным, председатель суда, как положено, обратился к ним через переводчиков:
«Подсудимые, имеются ли у вас какие-либо дополнительные вопросы к экспертам?»
И притихший зал неожиданно услышал: «Есть».
Вот что последовало далее.
Председатель суда: У кого из подсудимых имеются вопросы?
Переводчик: У подсудимого Сато Сюндзи.
Председатель суда: Подсудимый Сато, подойдите к микрофону. Изложите суду, какие вы имеете дополнительные вопросы к экспертам.
Подсудимый Сато: Прошу внести поправку относительно производственной мощности отряда «Эй» 1644. Надо сказать, что производилось 10 килограммов не чумных бактерий — чумные бактерии быстро погибают, а бактерий, которые легко сохранить, — тифа, паратифа с других.
Председатель суда: Эксперт Жуков-Вережников, ваше мнение по поводу заявления подсудимого Сито?
Жуков-Вережников: Экспертиза обсудит этот вопрос и свое мнение дополнительно доложит суду.
Председатель суда: Подсудимый Сато, ваше заявление будет рассмотрено экспертизой и о результатах вам будет объявлено. Садитесь, подсудимый Сато. Другие подсудимые вопросов не смеют?
Переводчик: Подсудимый Карасава имеет вопрос.
Председатель суда: Подсудимый Карасава, подойдите к микрофону. Изложите суду, какой у вас имеется дополнительный вопрос к экспертизе.
Подсудимый Карасава: Я также хочу внести в заключение экспертной комиссии поправку относительно производственной мощности отряда № 731. Есть место, где сказано, что отряд производил обычно в месяц до 300 килограммов бактерий. Но это не было обычным. Это было возможно только при оптимальных условиях, при условиях использования всей производственной мощности оборудования отряда. Обычно же практически производилась только одна треть этого количества, а 300 килограммов бактерий не производились.
Председатель суда: Эксперты, прошу учесть это заявление.
Эксперт Жуков-Вережников: Подсудимый Карасава недостаточно хорошо уловил перевод. В заключении сказано: «Подсудимый Карасава на следствии показал, что эту мощность можно было довести до изготовления в месячный срок 300 килограммов бактерий».
Подсудимый Карасава: Если это сказано в смысле, что возможно довести до такого количества, то я согласен, я просто ослышался тогда.
Председатель суда: В таком именно смысле и сказано в заключении.
Подсудимый Карасава: Тогда у меня вопросов нет.
Председатель суда: Садитесь, подсудимый Карасава. Вопросов больше нет?
Переводчик: Вопросов больше нет.
Казалось бы, после всего, что было сказано, такие мелочи, о которых хлопотали подсудимые, уже не существенны. Однако они хлопочут. Они на что-то надеются, думают, как умалить свою собственную вину, не общую, а свою, чтобы учли…
И вот как развивались события на заседании дальше.
Председатель суда: Подсудимые, имеются ли у вас какие-либо ходатайства о дополнении судебного следствия?
Переводчик: Подсудимые спрашивают, как это можно понимать, о каких ходатайствах идет речь?
Председатель суда: Желают ли они огласить какие-либо документы, дополнить свои объяснения, огласить показания свидетелей, которые не допрашивались судом, но показания которых известны подсудимым.
(Переводчик переводит разъяснение председателя суда на японский язык.)
Подсудимый Ямада: У меня есть одно дополнение.
Председатель суда: Подсудимый Ямада, подойдите к микрофону. Какое у вас имеется ходатайство?
Подсудимый Ямада: Я хочу сделать общий итог всему, что я слышал здесь, на заседании суда, и на предварительном следствии.
Председатель суда: Переводчик, разъясните подсудимому Ямаде, что он может сделать это в последнем слове, которое будет предоставлено ему впоследствии, а сейчас речь идет о дополнении следствия: оглашении показаний и т. д.
(Переводчик разъясняет подсудимому Ямаде сказанное председателем суда.)
Подсудимый Ямада: Понятно.
Председатель суда: Садитесь, подсудимый Ямада. Судебно-медицинская экспертиза, прошу сообщить ваше мнение по ходатайству, заявленному подсудимым Сато.
Эксперт Жуков-Вережников: Мы рассмотрели ходатайство подсудимого Сато. В заключении следует читать «исходя из показания подсудимого Сато», а не «по показанию подсудимого Сато».
Председатель суда: Переведите пояснение судебно-медицинской экспертизы.
(Пояснение эксперта переводятся на японский язык.)
Председатель суда: Подсудимый Сато, понятна ли вам справка, данная экспертизой?
Подсудимый Сато: Если в тексте вашего заключения вычеркнуть слова «чумных бактерий 10 килограммов», тогда я возражений не имею. Здесь нужно понимать 10 килограммов бактерий, но не чумных.
Председатель суда: Подсудимый Сато, суд учтет ваше заявление и обсудит его. Прошу садиться.
Взгляд из ХХI века
ПИТЕР КУЗНИК
В отряде № 731 занимались ужасающими экспериментами. Заражали людей сифилисом, ампутировали руки и пришивали к противоположной стороне тела. Эти эксперименты имели много общего с теми ужасными опытами, которые проводил Менгеле и другие нацисты.
В отряде № 731 на живых людях проводили и другие, не менее жестокие опыты. Например, выясняли, через сколько часов и минут наступит смерть, если человека подвесить вниз головой? Какие изменения произойдут при этом в организме несчастного?
Эксперименты по обморожению проводились с ноября по март. А зима в Харбине суровая, ночью температура нередко бывает ниже 40 градусов.
Они замораживали пленнику часть руки. Сначала — до локтя, затем, поняв, как обращаться с таким повреждением, отрезали руку по локоть и замораживали плечо. Проведя опыты с плечом, они отрезали его и переходили на вторую руку, постепенно отрезая и ее. Потом начинались эксперименты над ногами пленного — отрезали ногу до колена, затем — до бедра. В конце концов оставались лишь голова и туловище, но и в таком виде издевательства
