— А они могут утонуть? — забеспокоилась Даша.
— Нет, в случае опасности к ним мгновенно примчится береговая спасательная команда роботов. Их даже не надо будет вызывать, как у вас скорую помощь или пожарников, они просто настроены на тревожную ситуацию.
— А я догадалась по цвету платья, какая мама испугалась! — крикнула вдруг Даша.
— А я знаю, какая гордится, — подхватил Миша.
— Думаете, я не знаю? — возмутился Шурик. — Я вижу маму, которой стыдно.
— В Эюлии у всех людей такие одежды? — поинтересовалась Даша.
— О нет, только у тех, кто шьёт или заказывает себе одежду из чувствительной к переживаниям ткани. Такая одежда меняет цвет, потому что изменяется температура тела.
— А едят они, наверное, как космонавты, из тюбиков? — продемонстрировал свою образованность Шурик.
— Жители Эюлии могут заказывать себе любые блюда. Те, которые им особенно нравятся, или те, о которых они где-то услышали, узнали, прочитали. Всё можно заказать кухонным роботам. Команды отдаются словесные…
— Даже не надо нажимать на кнопку? — удивилась Даша.
— Не надо, скажешь и — всё. Устные команды можно давать телевизору, посудомоечной машине.
— Вот бы посмотреть, — размечтался Миша.
— Может быть, и увидите… — задумчиво произнесла Натали и взмахнула веером.
Было уже поздно. Надо было спать. Нельзя же нарушать домашний режим, а то родители будут беспокоиться.
…И вот дети уже спят. Детям снится Эюлия.
МНЕ СТЫДНО, ГОСПОДА!
…Натали появилась вечером, как всегда. А перед её появлением Миша и Даша яростно спорили. Их спор был такой горячий, что они забыли, с чего начали. Только и было слышно: «Как тебе не стыдно!», «Не знаешь, так молчи!». А началось всё с того, что Миша заявил, что знает, как вызвать Натали без духов. Ведь духи «Аромат времени» уже были использованы до самого донышка. Ну, ни капельки не осталось! Ещё бы — они столько путешествовали.
На шум прибежала мама.
— Что вы расшумелись? Как не стыдно! Ай-я-яй, только и знаете спорить! — с ходу напала она на детей.
Мама вышла, а Миша тут же повторил:
— Ай-я-яй, Даша. Тебе должно быть стыдно! Ну, почему ты не стыдишься? — и он скорчил строгую гримасу.
— Вот ещё, — надменно заявила Даша… И вот тут-то появилась Натали…
Но что это? Кукла, словно вторая маленькая Натали, лежала на Дашиной кровати с закрытыми глазами. Что-то было не так.
Даша, ещё не успевшая остыть от спора, с жадностью набросилась с вопросами на Натали:
— Скажи, Натали, почему я должна стыдиться? Заладили все: «Стыдно, стыдно!», «Ай-я-яй!» Пусть Мишка сам стыдится! Ведь если бы он со мной не спорил, я бы тоже не спорила с ним!
— Дашенька, Мишель, добрый вечер, — Натали была чем-то взволнована. — Я пришла к вам прощаться. Теперь мы уже никогда не расстанемся с вами…
— Да-да, никогда… — закричали дети.
— Подождите, пожалуйста, я ещё не закончила. Но приходить к вам я больше не смогу. Любое чудо имеет своё начало и свой конец…
Детям захотелось опять закричать, но они не нашли слов, только взволнованно задышали и беспомощно оглядывались друг на друга. Натали улыбнулась.
— Это же должно было произойти когда-нибудь. И вот момент настал… — голос её был как всегда певуч, мягок, но сейчас очень печален. Он был пропитан печалью.
И вдруг у Даши неожиданно вырвались слова:
— Как тебе не стыдно, Натали! Ты нас бросаешь, — и потом добавила совсем уже тихо. — Ай-я-яй…
К чему она это сказала, Даша и сама не знала. Наверное, потому, что все эти слова ещё вертелись у неё на кончике языка. Ведь все дети так часто заявляют друг другу: «Как тебе не стыдно!» Не так ли! И что же они услышали в ответ:
— Да, мне очень стыдно, господа, — едва слышно прозвучало в комнате. — Я к вам очень привязалась…
И тут уже Миша не выдержал:
— Почему это Натали должно быть стыдно?! Это ты во всём виновата! — набросился он на сестру. И неожиданно заплакал. И оттого что он заплакал, мальчик ещё больше рассердился на Дашу. А Даша в ответ тоже заплакала.
— Тихо, тихо, — сказала Натали, — успокойтесь, господа. Прощаться надо всегда очень тихо. Я, наверное, виновата перед вами. Я знала, что придёт эта минута, но не подготовила вас к расставанию.
— К этому нельзя подготовить, — размазывая по лицу слезы, возразил Миша.
— Нельзя подготовить, — как эхо повторила Даша и горько всхлипнула.
— Хоть и нельзя, а надо, — улыбнулась, тоже сквозь слёзы Натали.
— Натали, ты всегда и во всём винишь только себя и никогда не стыдишь других. Разве это правильно? — возмутилась Даша.
Она надеялась, что Натали что-нибудь расскажет, пригласит отправиться в какую-нибудь чудесную страну и забудет о расставании. Но Натали ответила коротко:
— Я часто испытываю чувство стыда за свои мысли, поступки. А других я никогда не сужу и не стыжу. Пусть судит Бог! На память я вам оставлю веер и лорнет, но они, к сожалению, уже исчерпали свою волшебную силу, — стараясь казаться веселой, Натали отдала Даше веер, а Мише — лорнет.
Она прислушалась… Откуда-то издалека шло неравномерное, набегающее гудение, как будто бы накатывались огромные волны и разбивались о берег.
— Меня торопит… — прошептала Натали.
— Кто? — в один голос воскликнули дети.
— Прошлое, — еще тише ответила прекрасная девочка.
— Нет, не уходи!!! — закричала Даша. Вернее, ей так показалось, что она закричала. Она действительно вопила, но как будто внутри себя, а на самом деле ее было едва слышно. Даша бросилась к Натали и хотела схватить ее за нежную ручку, хотела удержать. Но руки Даши были заняты большим веером из страусовых перьев. Веер, коснувшись Натали, вспыхнул белым, ослепительным и, наверное, прощальным светом. Дети зажмурились… и когда открыли глаза Натали уже с ними не было… Никогда.
И ничего не осталось: ни флакончика от духов «Аромат времени», ни лорнета, ни веера… Ни-че-го!
Даша кинулась к постели. Какой ужас! Куклы Натали тоже не было.
…Когда мама вошла в детскую, Миша и Даша уже крепко спали. Но лица у обоих были такие печальные, что мама не выдержала и поцеловала сначала Дашу, а потом — Мишу. Мамин поцелуй вернул покой на лица детей. Они спят и ещё не знают, что под подушкой у Даши лежит изумительной красоты, самый настоящий веер, а у Миши — старомодный лорнет. Но утром они найдут их, и так удивятся, что впору будет опять отправляться в Удивляндию с её столицей городом Ах-Тюбинском. Но Натали сказала верно, старинные предметы уже не имели волшебной силы. Только силу памяти, памяти сердца — о Натали и о всём том, что случилось, когда она приходила из Прошлого.
А дети со временем успокоились. К тому же они убедились, что Натали действительно теперь навсегда с ними. Но поскольку им никто не верит, когда они начинают рассказывать обо всём случившемся с ними, и поскольку они сами уже не понимают, что с ними было, а чего не было… Поэтому дети рассказывают всем, что веер и лорнет достались им от их прапрапрабабушки.
Мама при этом всегда высоко вскидывает брови, но молчит… А что скажешь, если веер и лорнет… вот они. Их можно потрогать, погладить… Но вот, где кукла Натали… Мама думает, что Даша потеряла куклу, но сознаваться не хочет, потому что сильно переживает утрату. А Даша, конечно, переживает, но не из-за куклы… Когда Даше особенно грустно, она чувствует, что Натали рядом. Ей даже слышится чудесный голос девочки из прошлого: «Мне очень стыдно, господа».
«Боже мой! — думает Даша. — Если уж Натали стыдно… то я, наверное, была не права». И начинает обдумывать свои поступки, тайные мысли и старается не винить во всём других.
И Миша теперь никогда не забудет Натали. «Быть сильным и смелым — это не значит нападать, а значит — защищать», — так он теперь думает. И не сговариваясь, в самых глубинах своих душ, Миша и Даша часто произносят:
ПРОЩАЙ, НАТАЛИ!
ПРОСТИ НАС, НАТАЛИ!
Примечания
1
соmm il faut — как надо (фр.)
2
Пропустите, пожалуйста, меня, Миша (фр.)
3
перевод с немецкого. М., 1981
4
Стрелкова Л. П., 1989, 1990
