class="p1">Невидимая хватка держала ее за горло, как это делал Посредник, когда юные гарпии не слушались хозяина.
Вот только следом не пришла боль.
Зато появилась высокая фигура женщина, закованной в чешуйчатый доспех.
В лучах лунного светила броня драконессы переливалась всеми цветами радуги, а ее глаза…
Глаза горели огнем.
— Собралась куда-то, крошка? — поинтересовался у нее за спиной голос человека, которого она хотела бы разорвать лично.
Крепкая рука перевернула Марину на спину, и она увидела, как рядом с ней стоит не только Практик, опустившийся на корточки и с любопытством рассматривающий ее потусторонним светом своих глаз.
Здесь были все.
Сестры, раб, оборотень, Паладин, эльфийская лучница, Вестница Смерти, магичка, даже вампирша — все они смотрели на нее.
Даже обычно не замолкающая Корделия — и у той в глазах было осуждение.
— Жаль, конечно, — сказал Практик, — что я оказался прав. Не люблю крыс. Даже если они дети по своей сути.
Марина хотело было лягнуть его ногой, или ударить кинжалом, но ее тело словно налилось свинцом и будто приросло к земле.
— Сожги ее, Эллибероут, — Практик поднялся на ноги, чтобы пойти прочь, отвернувшись от мычащей и пытающейся дергаться Марины.
— Глеб, — дорогу ему заслонила Милена. — Я прошу. Ради меня. Сохрани ей жизнь!
— Дорогуша, если бы она улетела или иллюзия нашей уважаемой драконессы не сработала бы, то, думается, в скором времени мы бы все здесь уже полегли. Рисковать второй раз я не намерен.
— Давайте я ей просто голову отрублю? — предложила Вестница Смерти. — Хотя, намного проще будет, если Глеб ее проткнет своим мечом… Нет, Корделия, не открывай рот. Я про «Пожиратель Душ».
— И то верно, — хмыкнул Практик, направляя в горло Марине острие своего клинка. — И магия, какая-никакая, и вместо гарпии — лишь горка пепла…
— Я тебя заклинаю! — голос Милены дрогнул, а она впилась в руку Практика так, что ногти начали трансформироваться в когти. — Пощади!
— Она — сестра, — загалдели Марика и Милана, подступив к мужчине с другой стороны. — Нельзя убивать. Мы присмотрим за ней!
— Она больше не сделает ничего плохого, — заверяла Милена, силясь отвести руку с мечом от тела сестры. — Я клянусь тебе!
— Мне от ваших клятв ни холодно, ни жарко, — поморщился человек. — Когда она нас сдаст, а она сдаст — посмотри на ее лицо — уже плевать мне будет на ваши клятвы. Проще убить…
— Нет! — взвизгнула Милена, переходя на звуковую атаку, но стоящая подле нее вампирша одним движением закрыла гарпии рот, а после попыток освободиться, так и вовсе схватила за шиворот и подвесила в воздухе, как продаваемую на базаре зверюшку.
— Еще одна потенциальная стукачка, — вздохнул Практик. — Да что ж мне с вами делать-то?
— А есть идея, — нарушила молчание эльфийка. — Не идеальное, но на некоторое время хватит.
— Лаврушка… А знаешь, жги!
— Рабское заклинание, — коротко ответила та. — Ни я, ни Лео не могли даже попытаться тебя предать — это сразу нас душило, стоило только подумать о причинении тебе вреда или помыслить об убийстве. Чем плохо применить их на гарпиях?
— Какое дельное предложение, — хмыкнул Практик, посмотрев по очереди своим зеленым взглядом на каждую из гарпий.
Потом проделал тоже самое с вампиршей и Корделией.
— Интересно… Рабских заклинаний я на вас не вижу. Неужто Магус настолько в себе уверен?
— Он не умеет их плести, — сказала Люция. — Он всегда либо шантажирует, либо держит на другом крючке. Рабские печати за него ставил Офилис, маг, которого ты сжег, когда встретился с малявками у себя в доме.
— Все интереснее и интереснее… — на лице Практика появилась полуулыбка, а Марина что есть сил попыталась сделать хоть что-то. — Милена, дитятко ты мое хвостато-сладкоежное, я не прикончу твою сестренку, но в обмен на ее жизнь, ты и твои сестры будете носить мои рабские печати. Согласна?
— А можно и мне одну? — загорелась Корделия, но ее, без лишних церемоний подхватила и закинула на плечи Вестница Смерти, унося прочь. — Ну пожа-а-а-алуйста! Ай! Кусаться вздумала?! Кусни еще! Сильней! Да что ты как не родная-то, а?! Делай кусь! Что значит не знаешь? Спроси у оборотня как!
— Кхэм, — Практик кашлянул в кулак. — Ну так что? Мочим или в рабство?
Милена посмотрела на свою младшую сестру взглядом, который мог бы сказать предельно многое.
А после этого старшая сестра, а за ней и чуть поколебавшиеся средние преклонили перед этим человеком колено, наклоняя головы в знак смирения со своей судьбой.
— Чудненько, — хмыкнул демон в человеческом обличье, сверкая зеленью своих глаз поднося к лицу Марины ладонь, покрытую зеленоватыми линиями хорошо знакомого плетения.
Вот только у Офилиса цвет заклятья был другой…
Внутри девушки все сжалось…
Но боли почему-то не было.
Лишь прохлада.
И ощущение застегнувшегося за шее ошейника.
Это как так?
Можно подчинить без боли?
Или это какая-то уловка!?
Ох, зря ее освободили! Сейчас она ему горло-то вскро…
Кха-кха-кха… Работает!?
О, огни преисподней, да как так-то?
* * *
— Мы едем-едем-едем, в далекие края…
И нечего стесняться, что нет слуха у меня.
Впереди двигалась верхом Люция, позади нашего фургона — Фратер и Слуга, к заднему борту привязаны теперь уже четыре лошади…
А внутри нашего единственного уцелевшего транспортного средства разумных набилось, как селедок в бочке.
Четыре гарпии, один дракон, один эльфийский рейнджер, один бездушный мазахист-убийца, один оборотень, которому маловато места, да рыжая зараза, из-за которой мы и оказались в этой ситуации…
Со стороны, конечно, выглядим как какие-то фентезийные цыгане, у которых снаружи навешано тюков, как будто переселяется целая деревня.
Часть, конечно, перекинули на оставшихся без дела рабочих лошадок, но… места внутри фургона все равно маловато будет.
Чего только стоит тот факт, что Эллибероут бесцеремонно легла поперек повозки, вытянув ноги и продолжает спать.
Остальным же приходится ютиться вдоль бортов…
— Все, хватит, — взмолилась Ликардия. — Сидеть в тесноте, в душной повозке я не нанималась. Седлайте мне коня.
— Все ручками, мадам, ручками, — промурлыкал я, пожевывая травинку и довольно щурясь от припекающего полуденного солнышка. — У нас слуг нет. Мы скромные путники.
— А как же Слуга? — послышался писк кого-то из гарпий.
Кажется Милана.
Кстати, единственная из всех четверки, которая обладает вот прям очень длинным волосом.
Чуть ниже попы.
У Марины — так вообще детские косички, а Марика и Милена обладают довольно таки пышными гривами до середины спины.
Я их пока по длине волос и отличаю.
Ну, можно еще по размерам… нельзя по размерам.
И по одежде тоже не стоит опознавать.
По маскам, с которыми они прям не расстаются, да по волосам и остается.
