Еще раз повторим: Гошар и Росс настаивали на версии о подложности текстов Тацита лишь потому, что верили скалигеровской хронологии. Отказ от нее и перенос событий античного Рима в X–XIII века н. э. кардинально меняют наше отношение даже к таким событиям, как загадочное участие Поджо в обнаружении книг Тацита.
Каким был средневековый западноевропейский христианский культ?
Что мы знаем сегодня о западноевропейском монашестве Средних веков? Открываем, например, книгу Александра Парадисиса «Жизнь и деятельность Балтазара Коссы. Папа Иоанн XXIII» (Минск, 1980).
«От отшельнической и благочестивой жизни монастырей первых веков христианства не осталось и следа, разложение церкви и нравов в них достигло невероятных размеров… Не способствовала строгости нравов и одежда монахинь, подчеркивавшая их природную красоту и стройность… Почти все монастыри Италии, — пишет Родоканаки, — принимали мужчин-посетителей…» О жизни монастырей в Венеции мы узнаем не только от Казановы. Сан Дидье пишет: «Ничто в Венеции не вызывало такого интереса, как монастыри». Были там частыми посетителями и вельможи. И так как все монахини красивы и стройны, ни одна не оставалась без любовника. А забота надзирательниц о нравах выражалась в том, что они помогали монахиням находить более искусные способы встреч с любовниками и покрывать их… Во многих монастырях были устроены театры и разрешалось давать представления, но играть в них могли только монахини… Не отличались выдержанностью и монахини Генуи. В одном из папских указов с прискорбием отмечалось: «Сестры из монастырей святого Филиппа и святого Иакова бродят по улицам Генуи, совершают непристойные поступки, которые диктует им их необузданная фантазия…»
Новая западноевропейская евангелическая церковь XIV–XVI веков преследовала этот старый вакхический культ: «Распущенность монахинь в болонском монастыре Иоанна Крестителя была настолько велика, что власти были вынуждены разогнать всех монахинь, а монастырь закрыть. Монахини из монастыря святого Леонарда были отданы под надзор в монастырь святого Лаврентия, строгими и жестокими правилами снискавшего себе славу „палача“ монахинь… Число монахинь, преследуемых правосудием за распутство, росло с каждым днем. Каждый болонский монастырь имел кличку: „монастырь куколок“, „монастырь сплетниц“, „монастырь кающихся Магдалин“, „монастырь бесстыдниц“, „монастырь Мессалин“… Известный гуманист Понтано рассказывал, что в Валенсии испанцы свободно проникали в женские монастыри и что трудно провести грань между этими святыми обителями и домами, пользующимися дурной репутацией».
Задумаемся на минуту.
Мы столкнулись с вопросом: каков был западноевропейский христианский культ до XIV–XVI веков н. э.? Похож ли он на нынешний? Сегодня нас уверяют, что до XIV–XVI веков «духовенство проводило время в вакханалиях». Мы слышали о разнузданном разврате, которому якобы предавались многие средневековые монахи, исказившие первоначально чистые идеалы христианства. Непредвзятое изучение средневековых документов показывает, что этот культ практически совпадая с тем, что мы сегодня считаем «языческим, вакхическим, античным культом». Н.А. Морозов привел множество свидетельств того, что, например, официальная проституция была неотъемлемой частью средневекового христианского богослужения в Западной Европе. Не исключено, что все эти «следы античности» кажутся сегодня странными лишь потому, что вступают в противоречие со скалигеровской хронологией. Изменив хронологию, мы устраним кажущееся противоречие. Остановимся на этой проблеме подробнее (рис. 74).
Рис. 74. Средневековые вакхически-христианские изображения, до наших дней сохраняющиеся в некоторых западноевропейских соборах: а — непристойные (по современным понятиям) изображения на изгибе свода портала собора Парижской Богоматери (Франция, XII век); б — капитель кафедрального собора в Магдебурге (Германия) — голая женщина на козле, обезьяна играет на гитаре и др.; в — капитель нефа церкви Saint Hilaire de Melle (Пуату); г — деревянная скульптура из Malestroit (Бретань); д — барельеф церкви в Пуатье; е — фигура из церкви Saint Gille, Malestroit (Бретань).
По-видимому, западноевропейский христианский культ в XIII–XIV веках совпадал с «античным», вакхическим культом. В скалигеровской истории сохранилось много следов того богослужения. Например, сегодня считается, что средневековое папство и монашество погрязло в разврате (знаменитые агапы — «влюбленные ночи», «вечери любви» — были посвящены не дружеским возлияниям, а вакхическим оргиям). Конечно, уничтожить вакхический культ было не просто, борьбе с ним церковь посвятила многие годы. В дальнейшем к этому, в частности, была призвана инквизиция. Знаменитые средневековые описания «дьявольских шабашей» имеют своими прообразами все те же агапы — вакханалии, но превращенные уже (с точки зрения реформаторов церкви XIV–XVI веков) в «дело рук дьявола».
Несмотря на успех реформаторства, вакхически-христианский культ еще долго держался в Западной Европе. Вот, например, книга Шампфлери «История карикатуры в средние века». Обычно карикатура использует реальные черты для того, чтобы, исказив их, обратить на них особое внимание.
Шампфлери писал: «Странные увеселения (с точки зрения современной истории. — Авт.) происходили в соборах и монастырях при больших праздниках церкви в средние века и в эпоху Возрождения. Не только низшее духовенство участвует в веселых плясках и песнях, особенно на Пасхе и Рождестве, но даже и главнейшие церковные сановники. Монахи мужских монастырей плясали тогда с монашенками соседних женских, и епископы присоединялись к их веселью».
И далее Шампфлери, как самый скромный образец, выдавая его за карикатуру (!), приводит изображение ужина монахов «и их возлюбленных» из Библии XIV века (из Библии!), хранящейся под № 166 в Парижской национальной библиотеке. На миниатюре изображена типичная вакхическая ситуация: один из монахов на переднем плане предается любовным забавам с монашенкой, на заднем плане повторяется то же самое в массовом масштабе.
Число такого рода «карикатур» в средневековых текстах и Библиях довольно велико. Кстати, папа Пий II (1405–1464), например, является автором эротических произведений и крайне непристойной (по современным понятиям) комедии «Христос». Упомянем и о знаменитой «Песни Песней», включенной в библейский канон и также пронизанной откровенной эротикой (трактуемой современными теологами как «иносказание»).
Подобные иллюстрации, в том числе и в Библии, возможны лишь в том случае, если они рисуют обычный образ жизни западноевропейского средневекового духовенства, факт, который всеми признается нормальным; а если бы художник сделал это с целью порицания обычаев, уже переставших одобряться при новой идеологии, то, отмечал Н.А. Морозов, он и изобразил бы эту пирушку в какой-нибудь отвратительной форме, с чертями, влекущими грешников в ад, с уродливыми последствиями болезней. Вместо этого многие средневековые Библии иллюстрированы не только изображениями вакханалий, но и «античными рисунка ми»: виноградные гроздья, по которым взбираются ангелы, неотличимые от античных амуров, и т. д.
Еще якобы в VII в. н. э. собор в Шалоне на Саоне запрещает петь женщинам в церквах неприличные песни. Епископ Григорий Турский (VI век) протестует против монашеских маскарадов в Пуатье, носивших разнузданный характер. Шампфлери пишет: «Только в 1212 году Парижский собор запретил монашенкам устраивать „безумные праздники“ в такой форме… От безумных праздников, где принимают фаллос, повсюду воздерживаться, и это мы тем сильнее запрещаем монахам и монахиням». Запрещения мало помогали. Так, в 1245 году обновленческий епископ Одон, посетив руанские монастыри, сообщал, что монахини в массовых масштабах предаются там на праздниках непристойным удовольствиям. Из всего этого видно, с каким трудом (и как поздно) изживало новое евангелическое папство глубоко укоренившийся вакхический культ.
«Не раз, — замечает Шампфлери, — когда я исследовал старинные соборы, стараясь найти секрет сбивающей с толку, непристойной их орнаментации, все мои объяснения казались мне самому толкованиями на книгу, написанную на каком-то чуждом мне языке… Что подумать, например, о странной скульптуре, помещенной в тени под колонной подземной залы средневекового кафедрального собора в Бурже?» Скульптура эта представляет собой выступающие из колонны в страстной позе ягодицы человека, выполненные тщательно и экспрессивно. Скульптура помещена в месте, удобном для любовных игр. Как могли терпеть такую скульптуру постоянно пользовавшиеся этим храмом монахи и прихожане, ранее того времени, как эта скульптура стала сохраняться в виде пережитка давно минувших дней?
