Я могу много говорить о Тенях. Они текут по моим венам, они нужны мне, как воздух. Отберите у меня возможность уходить в Тень – и от меня останется лишь полчеловека. Потому, когда только возможно, я стараюсь перемещаться по Теням. Возможно, это какой-то наркотик, я не знаю. И вам, благородные сеньоры, этого не понять, если вы не гуляли в Тенях так же свободно, как это могу я.
Мой путь лежал в самые темные районы Города Ангелов. Сегодня я просто подам весть о себе. Мои люди получат ее и будут знать, что они мне нужны. Моя работа требовала предельной осторожности. Любого могут перекупить враги, в том числе и тех, кто работал на меня. Целая система выхода на связь была создана для того, чтобы опознать предателя, если таковой будет.
Конечно, у прочих моих коллег все это было проще. Но каждый защищается в меру своих потребностей. Я выбирался во внешний мир из замка редко, так что за долгое время многое могло измениться. Прыгать в омут головой – это для несущих спокойствие. Наш брат славится осторожностью.
Небольшая забегаловка «Сахарная кость». Я вышел из Теней недалеко от нее. Шляпу предусмотрительно оставил в номере. Сейчас на мне был черный плащ с капюшоном – одеяние, обычное для этих мест. Запах помойки сказал мне, что я почти на месте. Характерный, с легким душком мертвечины. Частенько там находили полуразложившиеся трупы. Здесь нравы были суровыми. Пришел – держи руку на ноже. За пару медяков зарежут – и как зовут не спросят.
Неподкупная стража конечно же знала о таких местах, частенько наведывалась с облавами, но среди посетителей хватало бывших высших доменовцев, в том числе и живущих в тенях, так что посетители и хозяин оказывались предупрежденными заблаговременно, и ни к чему придраться стража не могла.
Ну что ж, такие заведения нужны всегда и везде.
Хозяин, как ни странно, со Светлой стороны. Низший Бордового домена, которому какой-то удалой кельт из Хмельного домена снес полноги, зарабатывал неплохие деньги. Звали его Сестерций. Впрочем, было это прозвище: так, кажется, назывались монеты Бордового домена. И имя подходило как нельзя лучше. Сестерций удавился бы за полушку, а за крону продал бы всю родню, если она у него, конечно, была.
Но было у него и какое-то понятие о порядочности. Если его, скажем, молчание кто-то покупал, это не значило, что Сестерций будет молчать, но он не будет ничего выдавать без прямого вопроса – постарается обойти щекотливую тему. Вот такой человек. А так, как и все низшие доменовцы, бывший боец, и даже без ноги, он мог за себя постоять.
Я задерживаться в его заведении не собирался. Подошел и спросил темного пива с сушеной камбалой.
– Нету камбалы, – буркнул он в ответ.
– Тогда жареной форели.
– Здесь не отель вам, – столь же недружелюбно проворчал он.
– Тогда и пива не надо. – Я развернулся и вышел.
С виду обычный разговор, но я дал знать кому надо, что определенных личностей хотят видеть в определенном месте. Сам Сестерций что-то проворчал вслед. Он, понятно, был не в курсе дел. Я не такой дурак, чтобы ставить безопасность моих каналов связи в зависимость от продажного трактирщика.
Вернулся. Аркадия спала. Я прикрыл дверь к ней в комнату, разложил по углам несколько сторожевых амулетов, устроился в соседней комнате на кресле, положив шпагу на колени, и уснул, не раздеваясь.
Проснулся рывком. Что-то почувствовал. Шпага метнулась вперед. Аркадия испуганно вскрикнула. Черт, чуть не пришпилил ее! О чем только думала?
– Никогда больше так не делай, – строго предупредил я. – В следующий раз моя рука может не успеть остановить шпагу.
– Нервный ты, Луи, – фыркнула она.
Я тяжело вздохнул. Победу в стычке с дарклингами она явно переоценивала. Но что толку объяснять элементарные вещи: что все мы сейчас под ударом, что надо опасаться и собственной тени. Пока она это не испытает на собственной шкуре, слова бесполезны.
Позавтракали мы прямо в номере: не стоило лишний раз рисковать. Все-таки здесь я чувствовал себя более-менее спокойно только ночью. Но выйти все же придется.
Ночью я подал лишь первую часть знака. Сейчас настало время второй. Все в том же нижнем городе целая куча небольших рынков, скопищ лавок и забегаловок. Это места, оживленные круглосуточно, с той только особенностью, что ночью там в основном темные, а днем – светлые. «Толкучками» называли их – это, кажется, из какой-то старой земной культуры слово. Как я уже упоминал, благородные сеньоры, я неплохо знал земную историю, так сказать, в общих чертах, но был не силен в деталях, тем более в особенностях культуры.
Мы с Аркадией выбрались на одну из таких толкучек. Высшие в Городе Ангелов всегда это делают. Жизнь замков размеренна и, по сути, предсказуема. Хочется окунуться в хаос толпы, в ее суету. Кто-то просто толкается среди людей. Кто-то покупает все что попало, просто потому, что оно отличается от одинаковых доменовских вещей. Кого-то привлекают таверны, харчевни, кабачки, их шум, мельтешня. Всех их можно понять. Домен, каким бы он ни был, – сонное царство. Все одинаково одеты, едят из одинаковой посуды, сидят на одинаковых стульях – и так далее, и тому подобное. Только в городах Воинства Небесного можно найти и купить то, что внесет новые краски в этот поток однообразия.
Вот и мы с Аркадией опять делали вид, что мы простые доменовцы: долго бродили от лавки к лавке, пока не оказались перед человеком, торговавшим косынками. Такие до сих пор популярны у пиратов Земли, как, впрочем, и в Лазурном домене. Я выбрал себе черную, с вышитым на ней белым черепом. Это был знак тем, кто, несомненно, наблюдал за мной. Цвет косынки обозначал противника, с которым моей шпионской сети предстоит помериться силами, и, должен признаться, никогда не думал, что придется купить эту косынку. Тут же повязал ее на голову под шляпу – знак наивысшей срочности.
– Что теперь? – спросила Аркадия.
– Надо зайти в какую-нибудь забегаловку промочить горло, – ответил я. О том, что этим обозначу место, где завтра встречусь со своим человеком, умолчал. Зачем ей это знать?
Мы зашли в переулок – узенький, но сквозной: это хорошо, нет риска в случае предполагаемого бегства оказаться в тупике. Здесь располагалась небольшая харчевня «Расколотый шлем», выдержанная в традициях Лазурного домена. В случае чего ее посещение можно объяснить ностальгией по родине: лазурные любили пропустить здесь по паре кружек пива.
Мы уже были почти у входа. Аркадия с интересом рассматривала вывеску – рыцарский шлем, который раскалывается от удара двуручным мечом. Выполнена с большим мастерством, на это здесь не скупились.
– Луи, – услышал я сзади.
Обернулся медленно, как-то автоматически делая шаг вперед и заслоняя Аркадию. Голоса не узнал, как и его обладателя. Их было двое, и у обоих на поясе по два длинных прямых клинка. Но выдавало в них несущих спокойствие не это. Движения, невероятно четкие. За их спинами – еще четверо, у каждого тоже по два клинка, но лица еще молодые – сразу видно, ученики, или, как говорили в Лазурном, оруженосцы. На моей родине не было принято, в отличие от Зеленого домена, приобщать к алтарю высших, еще не прошедших школы планет. То есть оруженосцы мало чем отличаются от низших.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
