— Возможно, леди не станут возражать против того, чтобы вместе побродить по Сид — ней-гарденс? — в конце концов заговорил Джордж, прерывая затянувшееся молчание. И только едва заметный огонек в глубине его глаз показывал, что он находит положение довольно забавным.
— Замечательная идея, сэр! — пылко воскликнул Майкл. — Мисс Ренфрю наверняка согласится. Слишком прекрасное утро, чтобы просто ходить по магазинам.
Несомненно, Коре очень хотелось ответить ему согласием, но она сдержалась и сначала вопросительно посмотрела на Рут.
— В конце концов, новую шляпку можно купить когда угодно, — тотчас же сказала Рут. — Но возможность побродить по Сид — ней-гарденс вряд ли еще нам представится. Так что я с удовольствием принимаю это предложение; ведь скоро мне придется покинуть Ват.
— Вам подходит роль дуэньи, — мягко сказал Джордж, когда Кора и Майкл ушли на несколько шагов вперед от них.
— Но все получилось на славу, вы согласны? — вырвалось у молодой женщины. Но она тотчас спохватилась. — Я хотела сказать…
— Вы так уверенно и решительно свели их вчера… На вашем месте я бы сначала постарался кое-что разузнать, — прервал ее лорд Фицуотер, едва удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться. — Впрочем, я и так вам скажу. Молодой человек происходит из весьма почтенного семейства, пусть не особо состоятельного, но всеми уважаемого. Во всяком случае, их все принимают. Правда, его сестрица Синтия вообще-то слывет здесь легкомысленной молодой особой, а жилеты Майкла, увы, не являются образцом тонкого вкуса, но его жилеты, в конце концов, — самое худшее, что я в нем нахожу. Вы полагаете, Кора способна оказать на него благотворное влияние? Я имею в виду, в области выбора жилетов?
Руг едва не подавилась, стараясь сдержать приступ хохота. Ее настроение вдруг стало веселым и легкомысленным, и хотя она уверяла себя, что причина тому яркий солнечный свет, ласкающий лицо, и живительная свежесть воздуха, но глубоко в душе чувствовала, что это состояние возникло просто потому, что появился Джордж, взял ее под руку и они идут гулять. К тому же она всем сердцем переживала удивительное ощущение согласия, единства чувств и мыслей, вновь возникшее между ними.
Она заметила, что со вчерашнего дня он как-то изменился. Разумом она все еще не могла простить ему, что он не поверил, будто она сумела выгодно продать «Золотого Тельца», но в душе была рада, что все-таки рассказала ему о том, как тихо и благопристойно провела все эти семь лет разлуки, и рассказала не по своей воле, а только потому, что он сам захотел узнать о ней все.
А теперь у Рут не оставалось секретов от Джорджа. Он знал ее раньше и теперь узнал ее сегодняшнюю, и она могла, как и несколько лет назад, быть рядом с ним самой собою. Эта свобода общения была для нее бесценной. К тому же, напоминала она себе, он обещал больше никогда не просить ее стать его любовницей. Она могла прогуливаться с ним, довольствуясь краткими приятельскими встречами, вполне дозволенными светскими приличиями и правилами поведения, не опасаясь всепоглощающей страсти, угрожавшей ее решимости и его честности.
— Рут, я кое-что выяснил насчет Чарльза, — внезапно сказал Джордж.
— Что именно? — стряхнув задумчивость, спросила Рут.
— Вы были правы, он куда-то провалился с концами, так что в Бате никто ничего о нем не знает, но я обратился к Генри…
— Кто это — Генри? — спросила Рут в недоумении.
— Мой кучер.
— А-а, кажется, я помню его! — воскликнула она, на миг мысленно возвращаясь в то утро, когда в конюшне придорожной гостиницы чей-то ливрейный кучер показал ей Ва — равву и Рут — двух породистых гнедых, принадлежащих, как потом выяснилось, лорду Фицуотеру. — Простите, я прервала вас. Продолжайте.
— Ему ничего не стоило порасспросить людей, далеких от салонных сплетен, насчет Мортона-младшего, — сказал Джордж. — Его слуга, Джонс, совсем не далеко ушел от хозяина. Он считается таким негодяем, который не постесняется и нож в ход пустить, и взять все, что ему ни приглянется. Похожа эта басня на то, что вы о нем знаете?
— Да уж, меня это не удивляет, — ответила Рут. — Но в «Толстом Коте» он ничего подобного себе не позволял. У меня в гостинице вообще никто не смеет затевать драк — боятся Шона.
— Это что, тот же Шон Макинтайр, что и тогда был? — спросил Джордж.
Вопрос прозвучал вежливо, но Рут услышала в его голосе глубоко затаенную враждебность. Это очень обеспокоило ее.
— Он сделал тогда то, что считал лучшим для меня, — сказала она, смело встретив взгляд Джорджа.
— Нет, он поступил так из ревности и чувства собственника, — жестко возразил он. — И я с ним разберусь при первой же встрече.
— Нет, ни в коем случае!
Рут внезапно представилась ужасная картина схватки Джорджа со здоровяком шотландцем.
Конечно, сильный, атлетически сложенный и вполне способный постоять за себя Джордж на пятнадцать лет моложе Шона. Но тот на целых четыре дюйма выше Джорджа и тяжелее на добрых двадцать фунтов, а в драке становится просто неистовым от злобы. Рут задрожала от страха, представив себе возможный исход сражения между ними. Ведь кому как не ей знать, какими бывают последствия подобных баталий!
Да, конечно, Шон семь лет назад солгал ей, но без него ее жизнь в Церковном переулке была бы просто непереносимой. К тому же без его содействия ей никогда не удалось бы продать «Золотого Тельца» Чарльзу Биверсу. Да, он не оправдал ее доверия, но она никогда не забывала, как много он для нее сделал.
— Джордж! Не смейте даже и думать об этом! — Она конвульсивно стиснула его руку, повернув к нему лицо, озаренное светом зимнего солнца. — Прошу вас, не говорите ничего Шону, если когда-нибудь встретитесь с ним. Пожалуйста!
Он посмотрел в ее широко открытые, испуганные глаза. Его лицо ничего не выражало, разве что в углах слегка прищуренных глаз промелькнула легкая насмешка.
— Пожалуйста, Джордж! — Она еще крепче сжала его руку. — Ради Бога, не затевайте ничего.
Он улыбнулся. Золотые искорки заиграли в его карих глазах, и ее сердце сжалось при мысли о том, что с ним может сотворить озверевший от злобы Шон.
— Вы так уверены в своем шотландском Голиафе, что опасаетесь за мое здоровье? — проворчал лорд.
— Нет. — Она покачала головой, хотя как раз за это и опасалась больше всего. — Но…
— Почему вы так уверены, что наша с ним встреча непременно должна закончиться дракой? — насмешливо спросил он.
— Вы в гневе…
— Я в сильном гневе, — поправил он ее. — Но это не значит, что я обязательно попытаюсь облегчить свои страдания, превратив рожу вашего чересчур рьяного защитника в месиво. — Он криво усмехнулся. — Сердечко мое, не смотрите на меня так, иначе я не смогу сдержаться и забуду, где мы находимся…
