— Я поехал на почту в Стрэдфилд, — сказал Гас, — и послал конверт на собственный адрес, а потом подложил его Мэг. Тони настаивал, чтобы я писал Кьюэллу-Коттлу письма как настоящему писателю, требуя исправлений. Копии писем он хранит у себя в конторе, а оригиналы были у Амоса. У него в столе лежал скоросшиватель с нашей перепиской, так что все выглядело как положено.
— Забавно было писать письма, — не удержался Леппи. — И еще один раз я позабавил себя пародией, когда писал биографическую справку для первой книги Амоса Коттла. Через пару лет нам стало окончательно ясно, что мы поймали удачу за хвост. Конечно же, мы не хотели ничего упускать, но это напоминало постоянно увеличивающийся снежный ком и стало даже немного пугать нас. Тони стал партнером Дэна Саттона и переименовал фирму в «Саттон и Кейн». Гас в качестве агента Коттла привлек других удачливых писателей, конечно, не таких, как Коттл, но агентство начало приносить доход. Моя жизнь тоже переменилась. Правда, нас испугала Вера, но Тони быстро сплавил ее в Голливуд. Ее теперешнее возвращение тоже не подарок, но ума у нее немного, к тому же она ничего не понимает в издательских делах, и мы, в конце концов, найдем способ поладить с ней.
— Его уже нашли сегодня, — сказал Бэзил. — Веру отравили. Я могу только предположить, что она что-то узнала или поняла, или сделала вид, что поняла, и попыталась заняться шантажом. Она оказалась весьма наивной и решила шантажировать убийцу, — думаю, не имея в достаточном количестве изобличающих его улик.
Тони прищурился.
— Но теперь-то вам все известно, и вы должны понять, что нам было незачем убивать Кьюэлла-Коттла. Даже сейчас мы хотели бы все сохранить в тайне. Весной у нас намечен выпуск еще одного романа, а на осень уже готов черновой вариант, ожидающий несравненного стиля Лептона.
Бэзил взглянул на Алека, и тот, кивнув, пробормотал, что пора уходить. Выйдя на улицу, Алек как бы случайно оказался в машине Тони, где уже сидели Фил, Гас и Мэг. Лептон, весело попрощавшись со всеми, подозвал такси и не стал возражать, когда Бэзил уселся рядом с ним.
Через десять минут они стояли перед книжным шкафом в квартире Лептона. Бэзил разглядывал красивые, с золотым тиснением книги, много лет назад вышедшие из мастерской Лептона-старшего.
— Выпьете? — спросил Лептон.
— Нет, спасибо.
— А мне, кажется, не помешает. — Лептон смешал что-то в высоком стакане и повернулся к книжному шкафу. — Нравятся? «Зеленая ива» с иллюстрациями Варвина Гобеля, «Тысяча и одна ночь» — Эдмонд Дюлак. Сегодня таких книг не издают, слишком дорого. Искусство иллюстрации умерло вместе с сюжетом. — Бэзил любовался плотной бумагой, цветной печатью, передающей множество оттенков, даже папиросной бумагой, аккуратно прикрывающей каждый рисунок. — Вот эта книга чудо как хороша…
— Да, — сказал Бэзил и провел пальцем по золотым завиткам на черном переплете тома Джорджа Макдоналда.[18]
— Как вы узнали? — спокойно спросил Леппи, не отрывая глаз от бокала.
— У Гаса и Тони есть дело, и они будут процветать независимо от того, жив Амос или нет. А вас кормят гонорары. Теряя гонорары Амоса, вы теряете почти все. Узнав, что Вера возвращается к Амосу после провала в Голливуде, вы испугались. Она бы наверняка догадалась, что Коттл — никакой не писатель, и выудила бы из него правду — надо было только напоить его. Потом она стала бы вас шантажировать и могла бы обобрать до нитки. Но если Амос мертв, он молчит, и все может идти по-прежнему долгие годы. Литературные душеприказчики «открывали» бы все новые и новые труды — так сказать, неопубликованная Коттлиана. Этого хватило бы лет на пять-десять. Потом всякие переиздания, собрания сочинений… Умершие писатели могут быть весьма доходными для своих издателей и агентов. Вот почему вы предпочли мертвого Коттла.
— Но почему я? — пожал плечами Лептон. — Ведь Коттл кормил также Гаса и Тони.
— Вы сами говорили, что у критика ум садиста, и даже сравнивали психологию критика с нездоровой психологией преступника. Убийство — тоже садизм, поэтому убийцей должен быть критик, а не жалкий писака Гас или делец Тони.
— И как я это сделал?
— Ни в виски, ни в содовой яда не оказалось, его следы были обнаружены только в бокале. Что же остается? Лед. А лед по бокалам раскладывали вы. Яд действует быстро, и это навело вас на мысль о капсуле. Она должна была растворяться в воде и в виски, что же может быть лучше льда? Яд вы привезли с собой, и он был в ледяной капсуле.
— Как я его туда засунул?
Голос Лептона был по-прежнему ровным, но Бэзил чувствовал, что спокойствие дается ему нелегко.
— Ну, взяли не совсем замерзший ледяной кубик, положили туда яд и сунули обратно в морозилку. Вы могли его сделать у Шэдболтов после того, как они заснули. А привезти кубик еще проще, например, в пакетике из тех, что дают покупателям для замороженных продуктов. Дальше было так. Вы положили свой кубик сверху в ведерко со льдом, а потом щипцами — помните, там были щипцы для льда? — в бокал Амосу.
— Но откуда у меня оказался цианистый калий?
Бэзил поглядел на золотое тиснение книги, которую до сих пор держал в руках.
— Цианидом пользуются при обработке золота. Так, во всяком случае, было во времена вашего отца. Наверное, вы сами иногда переплетаете книги. Скажите, Вера вас шантажировала?
Лептон кивнул:
— Да. Из-за Филиппы. Поэтому пришлось ее убить… Это было первое откровенное насилие в моей жизни. Отвратительно. Я думал, так надо для моей безопасности. Фил всегда искала в своих любовниках литературный талант. У нее хорошая интуиция. Она была любовницей Коттла, но начала в нем сомневаться. Когда мы с ней встретились, ее сразу потянуло ко мне. Подсознательно она догадалась, что в книгах Коттла ей нравился мой ум, что я тот самый, кого она искала. Я был польщен. Это походило на признание, а я не избалован вниманием как романист. Но… если бы Тони узнал, нашему триумвирату — конец. Он бы мне не простил. Я дурак, не надо было заигрывать с Фил, но… — Лептон пожал плечами. — Мы все совершаем ошибки. Эти слова могли бы стать отличным названием!
Бэзил выбил у него из рук стакан прежде, чем Лептон успел поднести его ко рту.
— Вы поедете со мной в полицейский участок к инспектору Фойлу. Думаю, Маклин уже ждет нас внизу. Я сказал ему, что мы спустимся минут через тридцать.
Лептон глядел на расползавшееся на китайском ковре пятно, от которого поднимался знакомый всем криминалистам слабый запах миндаля.
— Мне кажется, я сумею разыграть сумасшествие.
— И даже наверняка выйдете сухим из воды, — сказал Бэзил. — Разве может писатель быть нормальным?
Примечания
1
По Фаренгейту.
2
Перевод Г. Кружкова.
3
Сатирическая поэма Дж. Г. Байрона.
4
Роман Сомерсета Моэма.
5
По-английски (фр.).
6
Роман Д. Стейнбека.
7
«Песнь о Роланде».
8
Каспар Хаузер — герой одноименного романа немецкого писателя Якоба Вассермана (1908).
9
О мертвых… (лат.).
10
Повесть Р. Л. Стивенсона.
11
Здесь и далее для читателей, чьи ридеры нечетко отображают надписи на иллюстрациях, дублируется текст (прим. верстальщика):
ГОРТЕНЗИЯ
HAUTE COUTURE
12
ГОРТЕНЗИЯ
HAUTE COUTURE
13
По Фаренгейту.
14
Кофе с молоком (фр.).
15
Беда Достопочтенный (672–735) — англосаксонский ученый, прозаик и поэт.
16
Роман Д. Дефо.
17
Тайная (лат.).
18
Макдоналд Джордж (1824–1903) — шотландский прозаик, автор сказочных и фантастических повестей.
