– Так и есть, – ответил лорд Дервиш. – Скажу вам, я шокирован. Не думал, что когда-нибудь увижу эти деньги.
По правде говоря, я собирался выхлопотать ордер на арест Кавершема по его прибытии в Англию.
– Не позволите ли взглянуть па эти деньги? – спросил граф.
Лорд Дервиш посмотрел на него с удивлением.
– Не знаю, чем это может быть интересно для вас, Хеллингтон, разве что он задолжал и вам тоже. Этот доверенный прислал всю тысячу фунтов в банкнотах. Мне передали этот конверт, едва я вошел в клуб, и я понятия не имел, что в нем находится, пока только что не вскрыл его.
Он протянул графу открытый конверт вместе с запиской Тэлии.
Одного взгляда на почерк было достаточно.
– Благодарю, – сказал граф. – А вы, случаем, не знаете адрес Кавершема?
– Не могу припомнить, – ответил лорд Дервиш. – Но, думаю, портье должен знать. Если нет, то адрес Кавершема наверняка можно найти в «Дебретте».
– Да, в самом деле, – сказал граф.
Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел из кофейной комнаты. Лорд Дервиш и Ричард в недоумении посмотрели ему вслед.
– Держу пари, – произнес лорд Дервиш, складывая конверт с банкнотами, – Кавершем задолжал Хеллингтону целое состояние!
Тэлия сошла с крыльца веранды, выходящей на лужайку.
Время клонилось к вечеру, жара уже начала спадать, и можно было обойтись без зонтика от солнца.
Благодаря работе садовников, нанятых ее отцом для того, чтобы скосить сорняки, запущенная за три года лужайка уже начинала приобретать прежний вид.
Для нее было настоящим шоком увидеть газоны, на протяжении веков сохранявшие вид зеленых бархатных ковров, превратившиеся в то, что отец назвал «пастбищами». А кустарники и цветочные клумбы разрослись так, что стали напоминать непроходимые джунгли.
Дом, казалось, пострадал от запустения меньше, а женщины из деревни, следуя данным сэром Дензилом инструкциям, еще до их приезда вымели из углов паутины и протерли пыль.
Подобно полководцу, разрабатывающему план военных действий, сэр Дензил принялся возвращать внутреннему убранству дома тот вид, по которому он и его жена так истосковались.
Тэлия сбилась со счета, видя, сколько покупок он заказал у местных торговцев, сбившихся с ног в стремлении помочь им обустроиться.
Он не только жаждал сделать свое окружение прекрасным и величественным, но, как понимала Тэлия, испытывал почти что детский восторг от возможности тратить деньги направо и налево, чего не мог себе прежде позволить ни разу в жизни.
Его рассказы об Америке были столь захватывающими, что, слушая рассказчика, увлеченного не менее своих слушателей, Тэлия порой начинала думать, будто бы ей читают детскую книжку об удивительных приключениях, а не рассказывают об упорной борьбе за удачу.
На борту корабля, увозившего его прочь от Англии, сэр Дензил подружился с человеком, оказавшимся золотоискателем, причем весьма опытным в своем ремесле.
Сэр Дензил отправился вместе с ним в Аризону, где по совету своего нового друга вложил свой небольшой капитал в новый, еще не разработанный, золотой прииск.
С неожиданным для своего компаньона упорством сэр Дензил принялся трудиться, работая старательней иного землекопа, промывая песок и вкладывая каждый найденный самородок в расширение прииска.
Помимо золотоискателей на прииске было немало негодяев, постоянно искавших повод для драки.
Большинство представителей этого сброда было заинтересовано в своих находках лишь ради того, чтобы обеспечить себе выпивку в компании проституток, которых можно было найти в любом из наспех построенных барах, до того грязных, что они могли привлечь лишь самых невзыскательных посетителей.
Постепенно сэр Дензил и его партнер приобрели всю ценную площадь, и когда в конце концов они, как и ожидали, наткнулись на золотую жилу, никто не стал оспаривать ее собственность.
К моменту, когда у него было уже все, что нужно, срок ссылки приблизился к завершению, и сэр Дензил стал готовиться к возвращению в Нью-Йорк, что стало бы для него первым шагом по пути на родину.
На прииске тем временем работали специалисты, и компаньонам не приходилось самим прикладывать больших усилий, разве что подсчитывать прибыли и убеждаться, что они не собираются иссякнуть.
Все дела были надлежащим образом оформлены лучшими юристами и финансовыми экспертами в Нью-Йорке.
Однако компаньон сэра Дензила был застрелен человеком, который считал, что много лет назад тот обманом лишил его участка.
Обвинение было ложным, однако то, что убийцу отправили в тюрьму, не могло воскресить его жертву.
Перед смертью друг сэра Дензила успел написать завещание в пользу своего компаньона.
– Последние три года, что мы вместе, были для меня самыми счастливыми, – сказал он, сэру Дензилу. – Раньше я и не ведал, что такое радость.
Он судорожно вздохнул и добавил:
– Трать мои деньги, Дензил, и радуйся за меня. Мне будет приятно слышать твой смех.
Когда сэр Дензил закончил эту часть своей истории, в его глазах стояли слезы, и жена крепко сжала его руку, показывая свое понимание и стремясь утешить мужа.
И хотя с этих пор смех сэра Дензила действительно продолжал раздаваться в усадьбе, наполняя каждый день счастьем и новизной красоты, в глубине души у Тэлии был уголок, куда не могла проникнуть радость.
Каждую ночь, оставаясь одна, она бессильно рыдала, думая о графе, спрашивая себя, успел ли он уже позабыть о ней, уступив ее место в своем сердце какой-нибудь другой женщине, вроде леди Аделаиды или Женевьевы.
Она не сомневалась, что поступила правильно, уехав прочь, не известив графа о том, куда она едет и кто она такая на самом деле.
И все же, мучаясь сознанием того, что их разделяет лишь несколько часов быстрой езды, Тэлия понимала – граф не смог бы поступиться честью и предложил бы ей стать его женой.
Ей хотелось стать не просто женой, но чем-то большим, а поймать его в сети и лишить свободы было бы крайне «непорядочно», с горькой усмешкой подумала Тэлия.
– Он забудет… Он меня наверняка забудет, – продолжала она твердить себе. – А я… Никогда не смогу забыть его…
Никогда больше ей не удастся полюбить кого-то другого, а значит, вряд ли она когда-нибудь выйдет замуж.
Но не это волновало ее более всего. Тэлия не могла вспоминать графа без слез и осознавала, что является de trop13 в своем собственном доме.
Раньше у нее были столь близкие отношения с отцом, что Тэлии практически не требовалось присутствие своих ровесниц, и она вполне довольствовалась его обществом.
