Читаем без скачивания А, Б, В, Г, Д и другие… - Юрий Томин

— Ушел на пенсию.

— Тоже верно, — сказал заведующий и подмигнул Алексею Палычу. — А ты говоришь — не написано…

Под окном, грохоча, остановился знакомый трактор с прицепом. Заведующий поднялся из-за стола и вышел на улицу. Алексей Палыч, приосанясь, прошел мимо бухгалтерш, но не удостоился даже поднятия головы ни той, ни другой.

— Как ты его уговорил, батя? — прокричал тракторист, когда Алексей Палыч уселся справа от него.

— Дети! — крикнул Алексей Палыч.

— Точно, — согласился парень. — Даже дорожный знак есть такой. Ты не думай, что я жлоб какой. Без разрешения не имею права.

На этот раз ребята не спали. Завидев трактор еще издали, они стали подниматься и подтаскивать рюкзаки поближе к дороге.

Тракторист развернулся и, не глуша двигатель, крикнул:

— Вали все в прицеп! На борта не садиться!

Перевалив рюкзаки в кузов, ребята забрались и уселись прямо на дне прицепа. Там еще оставалось достаточно комбикорма, и влажная одежда быстро набрала серо-коричневой пыли. Из солидарности, не желая выделяться, Алексей Палыч тоже залез в прицеп. Комбикорм не украсил и его. Но грязновато-истощенная оболочка учителя сохраняла в себе прежний ум. Подпрыгивая на досках днища, Алексей Палыч напряженно думал. Что-то не нравилось ему в этой липовой телефонограмме, как-то неубедительно все выглядело. Кто и с какой стати должен ее сюда прислать?

Прицеп подпрыгнул. Алексей Палыч оторвался от днища, повисел в воздухе, приземлился на пятую точку и — придумал! Все было просто, логично, неоспоримо и абсолютно однозначно. Не сваливая на какое-то неизвестное ему городское начальство — он даже не знал, как зовут директора школы, — Алексей Палыч решил принять удар на себя. Каковы будут последствия для него лично, он не загадывал. Кроме того, ему было заранее стыдно. Но это придется пережить.

Итак, Лжедмитриевна, если не врет, сделала половину дела. Он доведет его до конца. Тракторист подвез ребят прямо к столовой. Пока выгружали рюкзаки и выгружались сами, подошел заведующий. Он постоял, посмотрел и направился к Алексею Палычу.

— Это и есть ваши голодающие?

— Они самые. Огромное вам спасибо. Я не знаю, дошли бы они сами…

— Дошли бы, — сказал заведующий. — Хотя видик у них тоже не очень. Можно было, конечно, оставить груз… Или — солдат оружия не бросает?

— Вроде того… — согласился Алексей Палыч.

— Магазин сегодня не откроется. Но вот завтра — не знаю как быть.

— Ничего не нужно, — поспешно сказал Алексей Палыч. — И никаких телефонограмм. Я нашел другой выход.

— Ну и прекрасно. Ночевать здесь будете, наверное? У нас тут что-то вроде общежития… так… времянка — строители жили. Вон там, возле водонапорной башни, видите? Ночуйте, там не заперто. Я скажу, чтобы вам к вечеру молока поднесли. Ведра хватит?

— Большое спасибо. Но может, не стоит?

— Спасибо скажете, когда попьете. Вернетесь в Кулеминск — привет Ефросинье. Идите подкрепляйтесь. Вещи можете оставить здесь: у нас не только у чужих, у своих не воруют.

Заведующий сел в кабину трактора и укатил в неизвестном направлении.

Лжедмитриевна и ребята стояли у двери столовой и ждали Алексея Палыча. Один лишь Шурик убежал «занимать места», хотя в столовой было совершенно пусто.

Когда вошли в помещение, оказалось, что довольно пусто и в меню: нечто красноватое под именем «борщ», кругловато-сплюснутое под названием «зразы» и кисель праздничного красного цвета.

Шурик первым оказался у раздачи.

— Половинку? — привычно спросила девушка-раздатчица.

— Два полных.

Девушка поболтала в котле черпаком, налила две тарелки и плеснула в них по восемь молекул сметаны.

— Зразы с рожками? С гречей?

— С рожками и с гречей! — сказал Шурик.

Шурик отнес два полных обеда на стол, вернулся за хлебом и киселем. Он уселся и начал есть первым. Это была его очередная ошибка. Больше за стол к нему никто не подсел.

Алексей Палыч думал, что ребята набросятся на еду жадно, и даже хотел их предупредить, чтобы они не брали помногу для первого раза. Но ребята слишком переутомились и переголодали. У них было уже то состояние, когда чувство голода притупляется, оно придет позже. Сейчас же они довольно лениво съели по одному первому, а два вторых кое-кто не доел. Алексей Палыч и Лжедмитриевна удовлетворились нормальными обедами.

— А Венику? — сказала Валентина. — Алексей Палыч, можно я возьму для него два вторых?

— Это собаке, что ли? — спросила раздатчица. — Вот у нас объедков ведро полное. Бери. Или он у вас объедки не ест? У нас к бригадиру брат приезжал с собакой — дог называется. Так он ей какао варил…

— Наша все ест, — гордо сказала Валентина.

Веник, лежавший у открытой двери, все слышал и понимал. Неизвестно, в каком обществе он воспитывался, но у него, видно, врожденная деликатность. Когда Валентина вынесла и вывалила ему груду объедков, он не набросился и не закопался в этой куче, а стал ходить вокруг и выбирать что повкуснее. Время от времени он обводил взглядом окрестность и ворчал в пространство. Помаленьку в дело пошло и то, что похуже. Груда не быстро, но неуклонно уменьшалась.

Существуют в природе животные, которые могут вместить в себя больший объем, чем их собственный. Змеи, например. Возможно, в Венике текли капли змеиной крови: груда все таяла, пока не растаяла до нуля. Веник слегка раздулся, но не настолько, чтобы вместить в себя всю еду. Если бы сейчас каким-то образом разделить Веника и съеденные продукты, то не получилось бы по объему прежней груды и прежнего Веника. Таким образом выходило, что закон сохранения вещества в системе «Веник — еда» не действует, и, будь у Алексея Палыча поменьше забот, как физик он обратил бы на это внимание.

Алексей Палыч подошел к девушке и расплатился за всех.

— Туристы? — спросила девушка.

— Да, вот идем… — ответил Алексей Палыч неопределенно.

— Напишите нам в жалобную книгу.

— У нас нет жалоб! — удивился Алексей Палыч.

— А вы благодарность напишите. Нам все приезжие пишут. Вот, посмотрите.

Девушка подала ему тетрадь, и Алексей Палыч скользнул взглядом по первой странице. Записи были неумолимо хвалебными:

«Ели очень вкусные зразы. Спасибо».

«Борщ очень понравился. Спасибо повару т. Мелентьевой».

«Очень хорошо приготовлены зразы. Вкусно и питательно. Спасибо».

«Борщ и кисель приготовлены хорошо».

Заглянув на последнюю из заполненных страниц, Алексей Палыч обнаружил там те же зразо-кисельные аплодисменты и, не мудрствуя, написал:

«Борщ, зразы и кисель очень понравились. Спасибо товарищам».

— Что будем делать, Алексей Палыч? — спросил Стасик.

Кажется, управление группой постепенно переходило к Алексею Палычу. Он знал, что это не надолго — до утра, не более.

— Очевидно, мы здесь заночуем? — сказал Алексей Палыч. — Вы согласны, Елена Дмитриевна?

Лжедмитриевна, ничего еще не знавшая о планах Алексея Палыча, тем не менее согласилась довольно охотно.

— Разумеется. Сегодня мы никуда не можем идти.

— Нам предоставили дом для ночлега, — сообщил Алексей Палыч. — Идемте, я знаю, где он.

— А когда в магазин? — спросила Валентина.

— Он сегодня закрыт. Откроется завтра.

— А автобус сюда ходит? — спросил Стасик.

— Будет завтра в десять утра.

— Нам бы этого придурка отправить… — Стасик кивнул на Шурика.

— Это я не знаю, — сказал Алексей Палыч. — Это решайте сами. Но все равно — завтра. Пойдемте.

Было уже часов около шести вечера, когда подошли к бараку-времянке. Внутри на дощатом щелястом полу стояло штук двадцать кроватей с сетками. Возле каждой кровати расположилась тумбочка. Где откопал завхоз эти тумбочки, Алексей Палыч понять не мог. Не иначе, в его распоряжении имелась машина времени, ибо за такими тумбочками нужно было посылать в начало нашего века. Но на некоторых кроватях сохранились матрацы, у ребят имелись спальники, и устроиться можно было почти как дома. Правда, не ради таких ночлегов уходили они в поход, но тут уж ничего не поделаешь. Денек можно и потерпеть…

«Это они так полагают, что денек…» — подумал Алексей Палыч, ощущая себя вовсе не спасителем, а самым настоящим предателем.

Ребята начали устраиваться. Спальники оказались влажными, и их пришлось развесить снаружи для просушки. Одежда уже высохла на теле, в ней можно было спать на матрацах. Ну а насчет подушек после таких испытаний говорить было просто смешно. Не успели устроиться, вошла женщина в белом халате с ведром, накрытым марлей.

— Здравствуйте, — сказала она, — парного молочка не желаете?

Все желали, да еще как! Мигом появились кружки. Ребята черпали прямо из ведра теплое молоко, пили, причмокивая, как телята, и вот тут-то пришла вторая волна голода, и всем опять захотелось есть.