Сайг зловеще, но тихо посмеялся. Его ледяные глаза хищно прищурились, и мужчина коварно заметил:
— Опрометчиво любимую оставлять одну без защиты.
Дамиана качнуло, дыхание перехватило от ужаса, вылившееся на него, как ушат холодной воды.
— Что ты с ней сделал?
— То, что делают с предателями. убил, — весело ответил Невада, склонив голову набок.
Дамиан не поверил. Полное отрицание услышанного. Внутри что-то оборвалось, погасло. Мир замер, как замерло сердце. Его словно поразили мечом. Фамильяр покачал головой, отчаянно выкрикивая:
— Врешь!
Невада не отвечал — лишь усмехался. И столько было яда в этой ухмылке, что поражал сильнее любого другого. Дамиан закусил губу. Привкус железа во рту. Стужа на сердце и боль. пронзающая каждый капилляр боль утраты.
— Могу отправить тебя вслед за ней, — язвительно предложил медиум.
Дамиан закричал, ринулся на медиума, но скорбь лишила мага былой грации и гибкости, он двигался неуклюже, спотыкался, промахивался. Невада заливался смехом, легко уклоняясь. Шерджехийцы испытали ту же боль, что и правитель, потому не стали дожидаться приказа — кинулись на помощь. Их холодные оружия танцевали вокруг Невады.
— Оу, что-то вас чересчур много, — отшутился медиум, — пора мне. — Невады подпрыгнул в воздух. Глаза загорелись, а в следующий миг раскрылся портал. Перед тем, как исчезнуть в голубоватом мареве, Сайг напоследок сказал: — я сбросил девчонку с утёса Тарии. Поищи там, может найдешь её бездыханное тело?!
Портал закрылся…
Но мерзкий смех продолжал доноситься.
Дамиан опустился на пепел, оперся руками на землю, опустил голову, скрепя зубами. Его глаза впервые. горели. Уголки больно щипало. А скоро черный пепел начал браться комочками — это слезы покатили из глаз. Дамиан никогда прежде не плакал. Как же это больно! Невыносимо больно! Грудную клетку будто стянули удавками — не вздохнуть. Хотелось кричать, обливаться слезами, бить землю, убивать. Хотелось пасть к ногам стихиям, молить вернуть Элину, но. смерть — единственное, что не подвластно никому. Бледная дева с черными волосами и потухшими глазами никогда никому не покорялась.
Все вокруг молчали, сняли головные уборы. Лир подошел к господину, положил руку ему на плечо. Дамиан запрокинул голову к небу — надо же! — тучи начали развеиваться. И как эпично первый луч упал на него. Словно Элина коснулась своей маленькой теплой ладонью щеки её такого несносного, но любимого фамильяра.
Первая победа была за Шерджехеном. но нет того чувства триумфа.
Сейчас Дамиан стоял на краю утеса, смотрел на разбивающиеся о камни высокие волны и винил себя, что оставил Элину одну, а ведь он обещал защищать её! Клялся оберегать ото всех врагов, и. не уберег. Фамильяр всматривался в бушующий океан, боялся, но и хотел увидеть Элину, но её не было.
— Обещаю, — судорожно проговорил сквозь стиснутые крепко зубы, — обещаю я отомщу им. Я отомщу всем!
72. Она
— Уж попала, так попала! — процедила я, тяжко вздыхая. — М-да.
Осторожно подойдя к краю, выглянула на бушующий океан внизу. Волны так яростно, грозно и шумно разбивались о скалы, что голова кружилась! Несколько камешков, где я стояла, сорвались вниз. Вскрикнув, отскачила назад — в пещеру.
Как же мне повезло! Точно в рубашке родилась. Когда Невада отпустил меня — мысленно прощалась с жизнью, но — о, чудо! — ухватилась за корень, подтянулась, цепляясь ногами за выступы и. оказалась, собственно, здесь — на входе странной пещеры. А ещё в ловушке! Вверх не забраться — высоко, вниз не прыгнуть — очень высоко.
Решила ждать Дамиана. Должен ведь кинуться на поиски, но. его не было. Помирать от холода и голода здесь тоже желанием не горю, поэтому решилась войти в черноту пещеры.
По телу расползался липкий страх. Я шла медленно, удерживаясь за влажные каменные стены, которые частично проросли мхом. Воняло сыростью и… чем-то горелым. А ещё мокрой землей.
Надежда умирала с каждым новым шагом. Иду так долго — и намека на выход нет. Невольно на глазах начали собираться слезы. Всхлипнула. Голову всё чаще посещали мысли о неминуемой гибели здесь — в старой, вонючей пещере, без еды и воды! Ужасная смерть! Не знаю, что хуже: погибнуть на камнях в воде, или медленно, в муках, уходить из жизни тут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Прекрати, — приказала сама себе, стряхивая слёзы.
Надо было выключить пессимизм, а то ощущала по дрожи в теле, по стягиванию грудной клетки, что вот-вот меня охватит паника. В такой ситуации надо оставаться спокойной. Я выберусь! Обязательно!
— Что это?! — пораженно прошептала я, нащупав рукой нечто. шероховато-колючие.
Глаза уже привыкли к мраку. Я напрягла зрение, присмотрелась и увидела. яйца! Огромные!
Выругалась, отдергивая ругу и сама отступая на безопасное — ну мне так показалось — расстояние. Яиц штук пять с меня ростом. И пока четыре были серо-белые и гладкие, одно, к которому я прикоснулась, покрыто мелкими чешуйками. Тревога кольнула на уровне желудка, и я с ужасом подумала: «То есть. в пещере живет чудовище?». Сердце забилось быстро-быстро, норовя пробиться сквозь грудную клетку. Ох, надеюсь это существо подобно милым черепашкам, которые откладывают яйца и уходят обратно в море, и я не встречусь с «мамочкой» этих милых, созревающих в скорлупе, детенышей.
Хруст.
Я замерла, сглатывая сухое горло.
Хруст.
Повернула медленно голову, безмолвно наблюдая как чешуйчатое яйцо постепенно трескается.
— Только не это, — мрачно процедила я.
Хруст — и скоро показалась голова. ящера со смешной шапочкой из скорлупы. Красные глаза с узким зрачком уставились на меня — я тоже смотрела, не мигая, задыхаясь подступившей паникой. Раздвоенный язык весело высунулся из беззубой пасти, закручиваясь на кончике. Лапками ящер повалил скорлупу и торопливо ринулся на меня. Я вскрикнула, прилипнув спиной к каменной, холодной стене и зажмурившись.
— Не ешь меня! — взмолилась я и вытянула руку, которую. лизнули.
Снова инстинктивно взвизгнув — сразу же затихла, опуская глаза на ящера. Чудик смотрел без злобы. Пасть была растянута по бокам — по-моему, ящер улыбался. Я улыбнулась ему в ответ и попыталась дотронуться, осторожно. Малыш с радостью подсунул гладкую голову, покрытую мелкой, слизкой, черной чешуёй, потом подсунул бока, а потом и вовсе перевернулся на спину, подставляя животик.
Страх полностью отступил. Я уже смело играла с симпатягой.
— Интересно, — произнесла я, — кто ты такой?
Внимательно разглядела: у моего нового друга ящероподобное тело, сильные крылья, как у летучей мыши, мощные лапы с острыми когтями, рога на голове и гребень вдоль хребта. Перед глазами встала картинка, которую я видела в первый день в Ларккане, а точнее небо, по которому летел… дракон. Он выглядел точно так же.
— Ты. — удивленно плюхнулась я, — д. дракон?!
Дракон кинулся облизывать меня.
— Уйди-и-и, — протянула я, но малыш продолжал облизывать и радостно скакать вокруг меня, мило косолапя. — Мда уж, — выдохнула, рассматривая, — надеюсь, я не встречусь с твоей мамашей, — договорив, поднялась, отряхнув одежду. — Пойду я, — заявила и выдвинулась обратно.
Отпало желание изучать пещеру. Мало ли на кого ещё наткнусь!
Рядом послышались шлепающие шажки. Остановилась. Шажки тоже. Я обернулась — дракон радостно разинул беззубую пасть.
— Иди обратно.
Дракон перебрал лапками, показывая готовность играть.
Я закатила глаза, досадно выдохнув:
— Тебе со мной нельзя, понял? — сурово спросила.
Дракон поник на секунду, чтобы в следующую секунду счастливо подпрыгнуть. Ох, вот это мощь! Я чуть не упала — поймала ящера за передние лапы, так с ним и замерли.
— Ты милый, — признала, — а ведь в будущем вырастешь и превратишься в совершенного хищника. в настоящего дракона. — Я опустила его лапы на землю. — Не иди за мной,
— сказала и рысью кинулась на свет. Шлепающие шажки ускорились. Я снова остановилась, повесив голову. — Ладно. Идем. На море посмотришь.
