— Я что, таракан, чтобы лезть в щель? — возмутилась Груша. — Сами лезьте в щель…
— Понимаешь, — по возможности убедительно заговорил я, — вход через шлюз может быть очень опасен…
— Я не насекомое! — топнула ногой Груша.
Барков пожал плечами и направился к самой крупной щели. Я за ним. Груша немножко побурчала и побрела за нами.
Однако, когда мы приблизились непосредственно к щели, то обнаружили, что она — не совсем щель.
— Ого! — покачал головой я. — Вот это да…
Дыры в борту корабля были прорезаны. Или пробиты, проплавлены мощными энергетическими импульсами. Я потрогал пальцем. Край отверстия был гладким, почти полированным.
— Чем, интересно, можно так продырявить корабль? — Груша тоже потрогала отверстие.
— Его расстреляли, — вдруг объявил Барков. — То есть пробовали расстрелять. Из плазменных пушек или еще из чего…
— Какие еще плазменные пушки? — вскинулась Груша.
— Из них метеориты расстреливают, — ответил Барков.
Странный он. Какие метеориты, на самом деле? Никто уже давным-давно никакие метеориты не расстреливает…
— Корабль расстреляли, — повторил Барков. — Его подогнали сюда, поставили на грунт, а потом расстреляли. Щедро стреляли, видно, что не для дела, а со зла. Пытаясь сделать больно.
— Какой-то вандализм, — пожала мощными плечами Груша. — Не думала, что в наше время кто-то может…
— Лезем вон в ту дыру, — указал Барков. — Я первый…
Колючка произвел издалека жалобный звук. И хихикнул.
Барков подпрыгнул, уцепился за край пропалины, подтянулся и исчез внутри.
Мне в зловещий корабль лезть не хотелось. Я уже один раз тут слазил в одно место…
— Что стоишь? — осведомилась Груша. — Штанишки обмарал?
— Хочешь постирать? — спросил в ответ я.
Груша сунула мне под нос кулак. Милая девушка, такой бы в детском садике работать.
Она подпрыгнула, повисла, оборвалась. И пришлось мне ее подсаживать. Ну, это если культурно выражаться. А если по-прямому, как выражались ребята на «Блэйке», ну, те, которые перебили своих родителей и потом устроили там мрак, то дело было так. Я встал на карачки, Груша взгромоздилась мне на спину и оттуда проникла в корабль. Мне она даже руки не подала, а спина моя чуть не треснула, между прочим, когда я ей помогал.
Мы оказались в небольшом помещении неизвестного назначения. Возможно, тут была каюта. Хотя сказать наверняка нельзя, внутреннее устройство «Ворона» весьма отличалось от привычного дизайна новых кораблей. Все тут было какое-то округлое и дырчатое, готическое, но в целом красивое. По палубе была разлита широкая коричневая лужа, и я в нее, разумеется, влип. Дернулся — ничего не получилось. Дернулся посильнее и выбрался с трудом, только с помощью Баркова. Жидкость была чрезвычайно вязкая и какая-то… полуживая, что ли.
Вообще вид помещения меня резанул как-то неприятно — стены здесь были странноватые. Как будто каюта грустно улыбнулась и замерла в самом пике своей улыбки. Возможно, это оттого, что корабль расстреливали. Температурные перепады, то да се… Но помещение точно нехорошо улыбалось.
— Дай нож, — попросил я Баркова. Тот понимающе сунул мне кинжал. Я резко попытался воткнуть лезвие в стену, но стена оказалась без подвоха — твердой. Видимо, на самом деле была оплавлена.
— А ты ее бодни, может, лучше получится, — ехидно посоветовала Груша.
И, насвистывая что-то, кажется, из Вагнера, отправилась в глубь корабля.
— Свистеть не надо, — шепнул Барков.
Но Груша чихать на его замечания хотела.
Она шагала громко и уверенно. Мы потащились за ней. Я потащился в прямом смысле, потому что каждый шаг мне давался с трудом — подошвы крепко прилипали к палубе, а за мной оставался черно-коричневый след. Так что я вынужден был даже остановиться и вытереть ботинки о стену. На стене остались малокрасивые разводы, но идти стало легче.
Я думал, что Груша будет обыскивать помещения в поисках пищи или полезных инструментов, но она ничем таким не интересовалась, двигала вперед, как ураган через Мексиканский залив. В силу традиции, рубки находились в носовой части, туда мы и направлялись.
Было светло (на старых кораблях стены, как северное сияние, полыхают чуть зеленым) и тихо. Ну, не считая шагов Груши. Ничего страшного вроде бы не было, но… Вот если бы вы побывали в объятиях кровати-людоеда, вы бы меня поняли. Мне все время казалось, что меня уже сожрали.
Мы быстро прошагали через длинный изломанный коридор и оказались перед полукруглой старомодной дверью.
— Закрыто. Я так и думала, — весело сказала Груша. Повернулась к Баркову и сказала: — Давай, полыхни.
— Что? — не понял Барков.
— Чиркани из бластера. По-другому не пройдем.
Барков постучал по двери. Даже звука не получилось.
— Не пробьет, — засомневался он. — Слишком толстая…
— Дай сюда! — строго произнесла Груша.
Барков молча протянул ей оружие. На всякий случай мы с ним отошли подальше.
— Куда тут нажимать?
— На курок.
Груша приложила оружие к плечу, долго целилась, потом выстрелила.
Дверь взорвалась. Грушу отбросило в нашу сторону, она сбила меня с ног и немного откатилась по коридору. Я думал, что она хоть немножечко повредилась, но нет, не повредилась — немедленно поднялась на ноги.
— Я же говорила… — Груша отряхнулась.
Я тоже поднялся. Поглядел на Баркова. Тот был совершенно равнодушен. Груша прошествовала мимо него, сунула ему бластер и скрылась в рубке.
— Пойдем? — глянул я на Петра.
Он кивнул.
Рубка была маленькая, чуть больше, чем на нашей «Чучундре». На стенах зеленели остатки антиперегрузочной жидкости, но это был единственный изъян, в остальном рубка пребывала в совершенном порядке. И пульт управления был совершенно цел. Над ним на тонкой серебряной цепочке болтался маленький сапфировый глобус.
Груша порхала над пультом, как мокрая бабочка, щелкала переключателями, жала на кнопки, снова щелкала. Настроение у нее было лучезарное.
— Передатчик… — промурлыкала Груша. — Ну-ка, ну-ка…
— Наверняка не работает, — буркнул Барков.
— Я починю, — отмахнулась она. — Да тут и чинить особо нечего, все просто, как примус. Примитив, я такого даже не видела. Сбоку где-то должны быть застежки…
Она вдруг уставилась на глобус. И через секунду потянула к нему руку.
— Не надо! — громко прошептал я. И услышал, как за спиной скрежетнули зубы Баркова.
Груша, конечно, не послушалась.
— Чудовище, очнись! — провозгласила Груша.
И дернула за глобус.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
