Слабость кавалерии ощущалась в легионе часто, поэтому с времен Пунических войн широко использовали вспомогательную кавалерию, которая набиралась в областях, чья кавалерия пользовалась славой и где всадничество было многочисленным: в Галлии, Испании, Африке. Даже Цезарь в течение первых лет своих кампаний в Галлии образовал кавалерию из германцев, которая во время восстания Верцингеторикса оказала ему величайшие услуги.
Одной из характерных черт легиона, которой особенно гордились римляне, была тщательность, с которой они устраивали ежевечерне лагерь. Эта забота о безопасности приобреталась ценой усилий тех людей, которые должны были ежедневно (когда войско находилось в походе) заниматься настоящими фортификационными работами, и казалась римлянам превосходством не только военным, но и нравственным, благодаря чему они стояли не только выше варваров, но и эллинистических армий. Именно по этой причине Полибий столь детально описал римский лагерь, который он рассматривал как «одно из красивых и серьезных явлений», которые заслуживают внимание читателей.
Лагерь, который описывает Полибий, представлял собой самый обычный лагерь; он устраивался для двух легионов со вспомогательными войсками, кавалерией и специальными корпусами, которые тогда обычно образовывали армию консула. В соответствии с обстоятельствами (наличный состав, общее положение, например) размеры лагеря, приведенные Полибием, могли меняться, но общие принципы оставались неизменными, и именно в диспозиции лагеря следует искать истоки строгости римской архитектуры в эпоху империи.
Во время похода с приближением вечера назначались трибун и несколько центурионов, которые направлялись на разведку для того, чтобы определить место для лагеря. Выбирали преимущественно высокое место, склон холма, с обзором окрестной местности, чтобы обезопасить себя от неожиданного нападения. В непосредственной близости от лагеря должен быть источник воды (река или другой полноводный источник), а также пастбище для лошадей. Если условия были удовлетворительные (насколько это было возможно), трибун фиксировал место praetorium (палатка командующего), устанавливая белое знамя. Именно оно было ориентиром для размещения всего лагерного комплекса по установленным правилам.
Сначала очерчивалось место для самого praetorium — квадрат со стороной 60 м, затем намечались две большие перпендикулярные линии, которые упирались в praetorium, — оси praetorium. Одна из них, ориентированная с севера на юг, называлась via principalis (главная улица), по примеру cardo[194] городов, закладывалась согласно обычаю. Другая линия именовалась decumanus maximus и должна была тянуться с востока на запад. Via principalis продолжалась до главных ворот справа и слева, decumanus maximus шла до porta pretoria (ворот командующего), обращенных к востоку, и до porta decumana (заднего входа в лагерь), открытого с запада. Таким образом, религиозный ритуал был соблюден и план лагеря очень напоминал план городского templum[195]. Конечно, положение местности диктовало свои условия, но влияние ритуала было несомненным: преторианские ворота, принципиально обращенные на восток, — это знак доброго предзнаменования (именно к востоку обращались при гаданиях, оттуда приходили добрые предзнаменования). Именно их открывали навстречу противнику, именно через них выводили войска на бой. Декуманские ворота считались проклятыми воротами. Осужденные солдаты проходили через них, идя на казнь.
Когда основные оси лагеря были определены, определяли место для различных подразделений. Офицеры (legati[196], трибуны, союзнические префекты) располагались вдоль via principalis. Все пространство между ней и преторианскими воротами резервировалось для войск легионеров и союзников. Палатки ставились в два ряда и выходили на запасные дороги, параллельные decumanus maximus. По сторонам этого пути располагались эскадроны всадников; за ними находились триарии, то есть пехотинцы, занимавшие более высокое положение. Позади них располагались принципы, затем гастаты. Союзнические войска, всадники и пехотинцы занимали позиции, наиболее удаленные от decumanus maximus, и, следовательно, находились ближе к укреплению.
Позади via principalis первоначально находился офицерский квартал, в центре — praetorium, с обеих сторон от него располагался quaestorium[197] и форум. Последний представлял собой площадь, где сосредоточивались войска; над нею доминировал tribunal — возвышение, на котором восседал командующий, подобно должностным лицам на римском Форуме, верша правосудие и отдавая приказы по армии. Quaestorium использовался для различных армейских служб, связанных с обеспечением и распределением продовольствия. С той и с другой стороны от форума и quaestorium стояли элитные войска, кавалерия и пехота легионов и вспомогательные войска, присоединенные лично к командующему, собранные им на основании его imperium. Велиты внутри лагеря не устраивались. Они предназначались для поддержки внешних аванпостов, располагались лагерем вокруг укрепления неподалеку от ворот и вступали в лагерь только в случае его осады.
Когда войско прибывало на место лагеря, планировка лагеря была завершена и размечена разноцветными флажками. Солдаты, в полном вооружении, немедленно направлялись на линии будущего укрепления и начинали рыть ров, землю откидывали внутрь лагерной территории, сооружая таким образом насыпь (agger), обкладывали ее дерном и ограждали частоколом (vallum). Каждый солдат носил для этой цели одну или несколько заготовленных заранее жердей, которые являлись частью его личного снаряжения. Между укреплением и первыми рядами палаток было оставлено незанятым расстояние около 60 м — необходимое условие для свободного передвижения армейских соединений, оно использовалось также для частичного сбора войск, и главным образом благодаря этому палатки размещались за пределами досягаемости вражеского метательного оружия.
На протяжении римской истории техника устройства лагеря менялась. Состав армий менялся, что вынуждало приспосабливать размеры и форму лагеря. Кроме того, образ жизни и обычаи народов, с которыми предстояло сражаться, природа местности заставляли военачальников вводить изменения. Таким образом, появились прямоугольные, не только квадратные лагеря, а также лагеря в форме полумесяца, круга или треугольника. Наконец, сама организация армии, которая определяла войскам почти постоянную дислокацию, заставляла превращать лагеря в крепости, способные сопротивляться настоящим осадам. Теперь предусматривались внутренние защитные укрепления, и эта необходимость заставила разделить лагерь на секторы в соответствии с тактическим использованием подразделений. Многие города, расположенные на границах империи, начинались от места расположения постоянных лагерей (castra stativa), где кирпичная и каменная стена заменила древние agger и vallum, обреченные на гибель.
Римские армии (и это было удачной находкой) прибегали к услугам специалистов — рабочих, обрабатывающих металл и дерево, выполняющих любые виды походных работ. Ремесленники (fabri) составляли ядро настоящего корпуса инженерных войск, подчиняющихся префекту, который назначался командующим. В период империи функция префекта ремесленников (praefectus fabrum[198]) осуществлялась всадником. В обычное время этот офицер не руководил работами, которые выполняло само войско: укрепление лагерей, дорожное строительство и т. д. Он обязан был заботиться о содержании и ремонте личного оружия, следить за сооружением и исправностью боевых машин, точно так же, как и за некоторыми специальными работами во время проведения осад.
Обращение к механическим средствам в ведении войны начинается только с III века до н. э., когда римляне узнали об их существовании и употреблении от греков из Сицилии и Южной Италии. Развитие и применение военной техники в самих греческих армиях относится только к эллинистическому периоду. Греческая военная техника быстро усовершенствовалась, но кажется, что римляне не улучшили машины, которые они позаимствовали, а использовали их в том же виде довольно долго, как долго оставался неизменным механический принцип, на котором они были основаны.
Известны две большие категории машин: для метания снарядов и защиты личного состава во время нападений на вражеские укрепления. Первые включают катапульты[199], баллисты, онагры, скорпионы. Катапульты представляли собой всего-навсего крупные арбалеты: два изогнутых рычага на конце прикреплены к канату из скрученных сухожилий. Натяжение вызывает вращение рычага, именно эта вращательная сила использовалась для бросания метательного снаряда, который для маленьких машин был мощной стрелой, для больших машин — более тяжелым снарядом. Катапульты, подобно арбалету, являются вооружением для стрельбы с натянутой тетивой, начальная скорость которых была достаточно большой. Баллиста была основана на том же принципе, что и катапульта, но она бросала намного более тяжелые снаряды, например крупные камни или бревна, воздействие которых было связано не с их скоростью, а с их тяжестью. Баллиста использовалась для навесной стрельбы, чаще всего для пробивания стен. Она играла роль, аналогичную роли гаубиц и минометов.
