ультиматум — сейчас или никогда. Уверена Стас согласился бы сразу. Все-таки ему по нраву стервы, а не мягкие простушки вроде меня. Но что в этом плохого? Что плохого, когда девушка хочет любви и любви взаимной? Хочет добрых, искренних, спокойных отношений… На этом моменте я запнулась, так как в голове заметались мысли, словно согнанные мошки, оккупируя ее воспоминаниями наших «милых» перепалок. И тут до меня дошло, точнее пришло понимание, что в общем-то некая стервозность и мне похоже нравилась. Потому что я и не играла почти. Легко втягивалась в спор, совершенно не раздумывая что сказать. Ну да, мне нравилась борьба умов — ход, ответ, вкл, выкл, шах и мат.
Согласна, в таких бурных отношениях определенно, что-то есть. Накал страстей, интрига, не знание, что предпримет каждый в ответ. Блин, я начинаю путаться что мне на самом деле надо. Это все алкоголь. Точно это все он виноват. Сбивает с пути и правильных мыслей.
— Ну что позвоним? — продолжала Мила азартным тоном. — Давай, давай. Тем более что в этом такого узнаешь, как дела и все. Интересно посмотреть на его реакцию. И если ты думаешь, что его на самом деле заинтересовала наша Ксюшечка тем более надо провести разведку.
Мила попала в цель.
— Нечестный ход, подруга.
— Я знаю, — наиграно скуксила она лицо, — Ну что?
— Ладно, давай. Сейчас только найти надо этот телефон. — Снова вибрация. — А, вот он.
Мобильник оказался прямо под диваном. Подняла его. И каково было мое удивление, когда вместо предполагаемого абонента Стаса я увидела Ивана.
«Как дела?»
— А говорила, что не встречалась с ним больше, — зевнула Мила.
— Нет. Не знаю, что ему от меня надо.
— Так узнай и потом позвоним Стасику.
— Не хочу.
— Почему?
— Просто не хочу. Зачем?
— Как хочешь. Ну, набирай. Симку только не перепутай. Настоящая сим два.
— Помню.
Я чуть засомневалась стоит ли звонить ему и что вообще буду говорить? Но пока раздумывала пальцы сами отыскали нужный номер и на экране появляется знак исходящего звонка.
Несколько секунд шли гудки.
— Ну что там? — спросила Мила
— Ш-ш-ш, не отвечает.
— Вот козел. Я ему со своего сейчас позвоню.
— Подожди, — снова шикнула я ей и услышала на том конце линии щелчок.
— Алло.
Офигеть. Неужели я правда это сделала.
— Алло? — снова повторил Стас. Видимо я его разбудила. Голос был хриплый, недовольный.
— Ал-л-ло, — произнесла я и глянула на Милу, та зажимала рукой рот, чтобы не расхохотаться. Толкнула ее, чтобы самой не заржать, хотя на самом деле было очень страшно.
— Ксюша? — спросил Стас.
— Да, это я. Как дела? Что делаешь?
И тут же шлепнула себя по лбу. Вот дура. Какое еще что делаешь?
— Неплохо. Лежу — сплю. Спал, — поправился он чуть усмехнувшись.
— Извини, что разбудила, — сказала я, лихорадочно соображая, что говорить дальше. Мила лежала рядом и уткнувшись в подушку сопротивлялась истеричному хохоту. Снова ее толкнула и жестом показала, чтобы та прекратила это дело. Та надула губы и руками начертила на них замок, мол все молчу-молчу. А потом показала на громкую связь. Я кивнула и включила динамик.
— Ничего. Ты что-то хотела?
— Э-э-э да. Нет. Да…Да просто решила узнать, как дела. Что такого? Вполне нормальный звонок другу посреди ночи. Скучно стало.
Мила закатила глаза и мотнула головой. Подарила ей сердитый взгляд.
— Другу, значит, — вновь легкая усмешка, только вот не ехидная, а какая — то добрая, даже неловкая. По крайнее мере мне так показалось. — Ну что ж, дела хорошо. Работаю, как обычно.
— Хочешь сказать все это время ты работал? — понесла я первое что пришло в голову.
— Ну, да. А что такого, всем нужно на что-то жить, — зевнул Стас.
— Так ты ж колдун.
— Ну и что.
— Зачем тебе работа, что за хочешь и так будет.
Повисло молчание. В трубке было слышно только его ровное дыхание.
— Я тебе не понимаю Ксюша. Ты решила позвонить чтобы устроить истерику?
Оттого как он произнес мое имя — безразлично, мне стало не по себе. Нет мягких ноток, как к рыжей, например. Растягивания или резкой сердитости. Все это эмоции. А сейчас, словно меня только что сравнили с пустым местом. Неприятно очень — это раз. И странно, когда человек показывает себя совершенно, с другой стороны. Теряешься сразу. Не знаешь какой из них настоящий.
— Нет, — мой голос при этом дрогнул.
— Тогда не устраивай. А если хочешь встретиться так и скажи. Я не против. Только давай без долгих разглагольствований. Сразу время и место. Я подъеду.
— Вот так просто? — ахнула я сразу позабыв об осторожности и получила от подруги толчок. Глянула на нее, та покрутила у виска палец.
— А как надо? Тяжело? Извини, времени нет.
На глаза навернулись слезы. Как обидно то. Здравомыслие тут же попросилось на выход, и я почувствовала, как внутри меня, снова начала подниматься волна холодной ненависти.
Во мне будто что-то щелкнуло, и вся еще имеющаяся внутри доброта постепенно начинала меркнуть, уступая место безудержной и бешеной ярости. А принятый недавно алкоголь еще быстрее помог отбросить все сомнения, страхи, призвав к активным действиям. Я не смогла устоять. Уж слишком сильно зачесался язык требуя выплеска. И неважно, что это может все испортить, главное показать себя и насладиться замешательством этой скотины.
— Слушай меня, придурок, — я сжала телефон так сильно, что он заскрипел. — Кто дал тебе права так со мной поступать? Кто сказал, что меня можно трахнуть, а потом бросить на все четыре стороны? Ты кем себя возомнил, аполлон хренов? Кобель чертов, тварь озабоченная…
Дальше мне договорить не дали. Потому что Мила вырвала телефон и отключила вызов.
— Ты с ума сошла? — взвизгнула она учащенно дыша.
— А ну отдай обратно, я не договорила, — потянулась я к трубке, но Мила быстро поднялась и начала отходить назад, пряча аппарат за спиной.
— Поверь, ты уже сказала достаточно, — продолжала она делать шаги, так как я тоже медленно поднялась и с протянутой рукой двигалась на нее.
— Отдай.
— Ксюша успокойся.
— Я спокойна, — прошипела во мне змея.
— А я вижу, что нет.
— Твои глаза тебе врут, на самом деле я само спокойствие, — не сводила с нее свои злые колючки, чувствуя на щеках мокрые следы.
— Ах так, — и не успев ее остановить, Мила со всего размаху кинула телефон на пол. Тот ударился о деревянный пол издав характерный треск.
Наступила тишина. Хлопая ресницами, я стояла, пребывая в ступоре и с недоумением смотрела на разбитый телефон. Потом подняла голову и встретилась с настороженным взглядом янтарных глаз.
Злость
