– Нет, я не могу этого слышать! – воскликнула Марианна. – Я не могу понять, если такое происходит и уже не первый раз, то зачем приглашать женщин? Почему не взять метрдотелем мужчину?
– Дориана считает, что хозяйкой в зале должна быть дама, что представительная, интеллигентная дама – это бонтон, это то, что она насаждает в нашем заведении! Чопорность, аскетизм, викторианство – это её идефикс, и я не спорю, ведь само по себе это неплохо, это даже очень хорошо. Не кабак, где можно безобразничать, напиваться и бить посуду, а роскошный, дорогой ресторан, где можно отдохнуть, где всё благопристойно, культурно… Все наши официанты – мужчины, а вот с метрдотелем такая незадача, ушли пять прекрасных женщин, и я виню себя, что не предупредил их заранее, чтобы они не принимали близко к сердцу её придирки. Но вас я прошу, да и Тангам просила меня, чтобы для вас были созданы самые благоприятные условия работы.
Марианна села на диван, закрыла лицо руками и горько задумалась. Поль стоял рядом и растерянно молчал.
– Если бы вы знали, – открывая лицо, проговорила Марианна, – если бы вы только знали, как мне горько всё это слышать. – Она встала с дивана и нервно заходила по комнате. – Слышать о чьей-то ревности, о каких-то шашнях сейчас, когда мне ни до чего – ни до флирта, ни до каких-то интимных отношений… Я еле жива, еле держусь на ногах, я не выдержу обид, которых не заслуживаю. А уже сегодня я почувствовала на себе характер вашей жены – моей начальницы, а ведь я фактически ещё не начала работать, я здесь всего полдня, о чём же говорить? Или вы пришли предупредить меня о том, что завтра будет ещё хуже?
– Вы угадали. Сегодня утром в официантской я увидел вас обеих и понял, что уже началось. Я увидел, что Дориана помрачнела, а вы – с глазами, полными слёз. Мне стало ясно, что у Дорианы появилось то агрессивное настроение, которое так пугает новых людей. И я решил предупредить вас, я хотел… Я хотел, чтобы вы отнеслись к этим её выходкам, ну… как к плохой погоде, не более…
Не успел Поль закончить фразу, как дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Дориана. Вид у неё был жуткий. На изменившемся красивом лице пылало торжество охотника, затравившего, и наконец, поймавшего хищного зверя.
– Совет да любовь! – нервически захохотала она, входя и кривляясь. – Вы уже зде-есь, уже уединились вдвоём, уже воркуете! Ха-ха! Я не помешала? Конечно, я должна была этого ожидать от подлой дряни, которая своим кокетством, своим заигрыванием с мужчинами, своим грязным, распутным поведением довела своего мужа до самоубийства! Несчастный предпочёл смерть жизни с этой особой! Я только что поговорила с Тангам, и она рассказала мне всё! Всё!… Что ж, поздравляю вас, мой милый муженёк, у вас появился шанс! И вас, красавица Пипита…
Марианна не слышала, какие ещё мерзости изрыгала эта разъярённая безумная женщина. С неё было довольно и того, что прозвучало как пощёчина. Униженная, оскорбленная, оплёванная, она выскочила из комнаты, которая предназначалась ей на долгое время, и в которой она пробыла не более получаса, сбежала по лестнице, покрытой ярко-малиновым паласом, рванула дверь на улицу и побежала, не оглядываясь, рыдая и захлёбываясь слезами, прочь от этого дома, от этого ресторана, от этих людей, от их благодеяний и издевательств, от всех этих «подарков» судьбы, которые один за другим валились на её несчастную голову. Ноги подкашивались, отказывались служить ей, но она боялась упасть и упрямо шла и шла, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Самолёт индийской авиакомпании, следующий курсом Дели – Мехико, совершил посадку. Встречающих попросили пройти к третьему окну.
Носильщики наперегонки бросились к этому окну, чтобы не пропустить своих клиентов, а вместе с ними и заслуженный кусок хлеба.
Таможню Казимир прошёл относительно спокойно. Только при проверке документов офицер долго и пристально всматривался в его лицо, сверяя его с фотографией на паспорте. Наконец он протянул документ, приложил ладонь к козырьку и вежливо сказал:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Добро пожаловать в Мехико, господин Квятковский.
– Большое спасибо, – ответил Казимир, пряча паспорт в карман и поднимая с пола дорожную сумку.
Выйдя из здания аэропорта, Казимир поставил сумку на асфальт, потянулся, расправляя затёкшие от долгого сидения в самолёте члены, и, посмотрев на без единого облачка небо, сказал с улыбкой:
– Мехико встречает меня хорошей погодой. Надеюсь, что и дальше всё будет так же хорошо.
Он поднял сумку и, легко закинув её на плечо, направился к стоянке такси.
Поймав машину, Казимир протянул водителю листок с адресом.
– А где же ваш багаж? – удивлённо спросил молодой мексиканец, который вышел из машины специально для того, чтобы погрузить в багажник вещи пассажира.
– Я привык путешествовать налегке, – ответил тот, весело, улыбаясь. – Поехали, я очень тороплюсь.
Водитель пожал плечами и сел за руль. Он рассчитывал получить лишние чаевые за то, что погрузит вещи пассажира, и теперь немножко расстроился, что надежда его не сбылась. Однако его молодость не позволяла ему расстраиваться надолго. Уже через минуту он посмотрел в зеркало заднего вида на своего спутника и весело спросил:
– Вы первый раз в Мехико?
– Да, – ответил тот и заулыбался. – Красивый город.
– Да, очень красивый, – согласился парень, хотя на самом деле не видел в нём ничего, что могло бы привлечь внимание. Когда всю жизнь прожил в одном месте, не замечаешь его красоты…
– А вы по делам или отдыхать? – спросил шофёр, который в своей работе больше всего не любил одного – ездить молча.
– И то и другое, – уклончиво ответил Казимир.
– А разве можно одновременно отдыхать и заниматься делами? – спросил парень и засмеялся.
– Конечно, можно.
– Каким образом? – не унимался разговорчивый шофёр.
– Очень хороший отдых получается, если занимаешься приятными делами, – ответил поляк и закурил.
– А-а-а, ну только если так… И какое же у вас приятное дело?
– Я еду сообщить любящему сыну о смерти его горячо любимого отца.
Водитель рассмеялся, не поверив пассажиру и подумав, что тот шутит.
– А ещё я собираюсь сообщить этому сыну, а также его сестре, что их мать находится при смерти в госпитале в Индии! – воскликнул Казимир и тоже засмеялся.
– В Индии?! – Парень рассмеялся ещё громче. – Конечно, это очень приятное дело!
– Я тоже так думаю.
– Вот мы и приехали. С вас двадцать пять песо.
Машина притормозила на обочине. Казимир расплатился и вышел. Водитель посмотрел ему вслед и снова расхохотался. Но его смех был заглушён звуком заработавшего опять мотора.
Казимир посмотрел вслед отъезжающей машине, пожал плечами и подумал:
«Странное дело, никто не верит мне, когда я говорю правду. Значит, должны поверить, когда я начну врать. Ну что ж, посмотрим, так ли это на самом деле».
Сказав это, поляк направился к дому, на который указал водитель такси. Это был дом Луиса Альберто…
Бето сидел в гостиной и листал иллюстрированный журнал. Он ждал Марисабель. Она вот-вот должна была вернуться с репетиции, на которую ушла ещё утром. Перелистывая страницу за страницей, юноша разглядывал пейзажи далёких стран, где должны побывать его отец и мать. Когда он дошёл до живописных полуразрушенных храмов Индии, в дверь позвонили.
– Ну вот, наконец, она и пришла, – сказал Бето, отложил журнал и пошёл открывать дверь.
Но это была не Марисабель. На пороге стоял незнакомый мужчина лет тридцати восьми. Бето удивлённо посмотрел на него и спросил:
– Вы, наверное, ошиблись домом?
– Нет, молодой человек, – ответил мужчина скорбным голосом и тяжело вздохнул.
– Если вы к моему отцу, – сказал юноша растерянно, – то его нет, и вернётся он не скоро.
– К большому сожалению, я не к вашему отцу.
