Кристаллы и наличку Сэм провожал со слезами на глазах.
– Да уж, дружочек-пирожочек… – протянул впечатлённый Карпов. – Нехило ты разошелся! И как ты всё это добро планировал с собой утащить?
– Как-нибудь, – огрызнулся Сэм. – Там были и мои карты на полмиллиона. Ты обещал оставить мне моё имущество.
– Не ври. Ты же понял, что я псион, верно?
– Это сложно не понять, – лицо Сэма было хмурым.
– А псионы ведь умеют чувствовать, когда им лгут…
– Ладно, – устало опустил плечи медтехник. – У меня семьдесят тысяч было. Ты доволен?!
– Я был бы доволен, если бы ты вёл себя нормально с самого начала. Тогда мы могли бы договориться на полноценное сотрудничество. Ты сам себя переиграл, Сэм, так что нечего на меня дуться.
– Хочешь сказать, что ты бы мне платил? – недоверчиво протянул Сэм.
– Скажу больше – я бы тебе очень хорошо платил и закрыл бы глаза на маленькие грешки. Но теперь поздно. Ты не прошёл проверки, Сэм, так что не обессудь. С такими людьми я не работаю, если есть выбор.
Карпов разобрался с обезличенными картами без подсказок. Ещё когда он собирал их по нычкам Сэма, пронося мимо наручного коммуникатора, заметил, что прибор с них может считать поверхностные данные, то есть сумму, которая там хранится. Сами же карты были похожи друг на друга, единственное отличие по цвету. По дефолту белые на пять тысяч, желтые – десять, зелёные – пятьдесят, синие – сто. Но в действительности сумма могла быть иной вплоть до нуля на синей.
Он достал пачку синих карт и стал по очереди подносить их к коммуникатору, пока не нашел ту, на которой числилась сумма семьдесят тысяч двести сорок кредитов.
– Держи.
Сэм вцепился в свою наличность цепкими пальцами. Он недоверчиво провёл картой по коммуникатору.
– Действительно моя карта, – говорил он это с недовольством, ещё и лицо скривил такое, будто выпил стакан чистого лимонного сока.
Карпов с улыбкой посмотрел на медтехника. От этой вроде бы доброй улыбки по спине Сэма пробежал табун мурашек.
– Босс, ты чего?
– Сэм, дружище, тебе нужно отдохнуть, здоровье поправить…
– Э-э-э?! – взор Сэма выражал непонимание.
– Говорю, ложись в капсулу на двадцать семь часов. Меня ждут дела. Я не собираюсь в следующий раз ожидать удара в спину.
Плечи Сэма поникли. Намек он понял и оспаривать такой приказ не собирался. Он до жути боялся этого странного псиона, поэтому даже не думал юлить с настройками капсулы. Добравшись до медотсека, он забрался в одну из свободных капсул и настроил её на продолжительный восстановительный отдых.
Карпов лишь после этого прихватил с собой все инфокристаллы и местные деньги, после чего порталом вернулся в бункер. Там его поджидала взволнованная Олани. Сходу она его огорошила:
– Дима, там срочно нужна помощь медика. Один мальчик сломал ногу!
– Я рад за него, – недовольно поджал он губы. – Только один?
– С переломом да, но есть и другие пострадавшие с ушибами и царапинами. Эти примитивные инструменты такие травмоопасные!
– Эх! – из груди Карпова вырвался печальный вздох.
Он знал, что так и будет, поэтому был готов. Не пришлось шариться через порталы по аптечным складам, в одной из кладовок уже лежал приличный запас медикаментов и средств реабилитации. Прихватив пару больших рюкзаков с изображением красного креста и костыли, он пошел на выход.
– Олани, милая, передай по цепочке командирам, чтобы пинками гнали ко мне больных. В качестве госпиталя придется использовать твою палатку. Пацана с переломом аккуратно несите на носилках.
– Но, Дима, у нас нет носилок.
– Используйте вместо них раскладушку. Всему вас учить нужно. У вас толпа пацанов, уж шесть-восемь ребят одного пациента донесут, – он замер перед своей комнатой, положил рюкзаки и зашёл туда. – Так, где-то у меня тут был набор для иглоукалывания…
Олани испуганно округлила свои и так большие глаза.
– Так ты не шутил про лечение иглами?
– Нет. Я в этом спец, так что отбрось страх перед медициной моей родины.
– Дима, а тебе до этого приходилось лечить хлорави?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Нет. Я вообще ветеринар, если что. Но у меня такой огромный опыт, так что мне без разницы, кого лечить.
– Ветеринар…
Девушка оказалась впечатлена квалификацией своего спасителя. Так подумал Линаэль, глядя на её затуманенный взгляд и обречённо подрагивающие губы. Она была настолько восхищена его медицинскими навыками, что тихо пробормотала:
– Бедные ребята…
– Это ничего, что бедные… Я денег с них за лечение не возьму, хоть это и не в моих принципах. Но не оставлять же зверю… эм… деток без лечения…
Олани совершила личный подвиг, заставив себя промолчать. Ей многое хотелось высказать о варварских методах лечения уколами иголок. Для неё это было чем-то сравнимым с кровопусканием или ампутацией головы ржавым тупым топором из-за царапины на щеке. Но других медиков в ближайшем обозрении не наблюдалось.
Первым в палатку занесли на раскладушке тридцатилетнего пацана, который выглядел как двенадцатилетний мальчишка. Его лицо было перекошено от боли, он стонал.
К этому моменту Карпов уже подготовился: разложил медикаменты, хирургические инструменты и иглы для акупунктуры, замочил гипсовые полосы для наложения гипса.
– Всем покинуть помещение, – сурово посмотрел он на мнущихся школьников. – А вас, Олани, я попрошу остаться.
Носильщики пулей выбежали из палатки. Лишь Олани, было дернувшаяся, осталась наедине с Карповым и пациентом.
Первым делом Дмитрий тычком иглы в нервное окончание обезболил ногу. Нужно было видеть глаза пациента и лепс-княгини, когда он втыкал иглу в ногу. Настолько вытянутых вертикальных зрачков Карпову видеть не приходилось.
– Ой! – прислушался к своим ощущениям мальчишка. – Я больше не чувствую боли.
– Это временно. Сестра, ножницы, – протянул он назад руку.
Олани не сразу поняла, что обращаются к ней, но вскоре она сориентировалась и в руку Диме легли ножницы, которыми он разрезал штанину.
– Угу-угу… Перелом со смещением… Хн… Будем вправлять.
Когда раздался жуткий хруст, Олани от страха закрыла глаза. Мальчишка громко завопил.
– Чего кричишь? – недовольно посмотрел на пациента Карпов. – Ты же боли не чувствуешь!
– Да, не чувствую, но страшно же! – тонким дрожащим голосом ответил мальчик.
– А нечего ноги ломать. Я вас предупреждал, что медкапсулы нет и не предвидится, – Дмитрий протянул назад руку. – Сестра, тазик с гипсом!
– Ка-а-а… – протянула девушка тазик. – Дима, а зачем это?
– Зафиксирую кость. Пару месяцев, пока кость будет сращиваться, пациент попрыгает с гипсом на костылях. Или месяц, пока его в капсулу на лечение не положат.
– А у тебя нет никакого регенератора? – спросила она же.
– Олани, милая, похоже на то, чтобы у меня имелся склад с современными медикаментами?
– Понятно, – погрустнела её мордашка. Она с сочувствием посмотрела на пациента и добавила: – Бедняжка…
Вскоре пацан ускакал на костылях, а его место занял сорокалетний мальчик с распоротой левой рукой. Царапина была глубокой.
– Хм… – внимательно разглядывал рану Карпов. – Это где ты так?
– На дерево неудачно залез, – сжимая зубы, чтобы не заплакать от боли, ответил пацан.
– Сестра, перекись водорода и тампон.
– А что это такое? – стала крутить головой Олани.
– Большой флакон из белого пластика.
Девушке понадобилось время, чтобы найти тампон и перекись. Мальчик поморщился, когда ему промывали рану.
– Сестра, иглу для иглоукалываний…
– А-А-А!!!
– Пациент, не вопим. Это всего лишь игла.
– Но она торчит у меня из плеча наполовину!
– Ой, какие мы нежные, как младенец! Тебе уже сколько, сорок?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Ага, – в уголках глаз пациента выступили слёзы. Он прикусил нижнюю губу.
– Такой большой, а кричишь. Терпи рейнджер, тысячником станешь…
– Я терплю… А можно мне в медкапсулу?
– Можно!
– Правда? – с надеждой и радостью посмотрел на Карпова мальчишка.
