Вице-адмирал Того, который надежно закупорил русскую эскадру во внутренней гавани Порт-Артура, в то же время серьезно опасался действий на Желтом море легких сил противника – отрядов быстроходных миноносцев. Команды русских миноносцев не раз демонстрировали свою способность действовать днем и особенно ночью на самых дальних подступах к морской крепости.
Одним из них, «Сердитым», успешно командовал лейтенант Александр Васильевич Колчак, будущий адмирал, известный полярный исследователь, командующий Черноморским флотом в Первой мировой войне и «Верховный правитель Российского государства» во время Гражданской войны. В годы русско-японской войны Колчак плавал на крейсере «Аскольд», минном заградителе «Амур», командовал батареей в порт-артурской крепости и за храбрость был награжден почетным Золотым оружием. При занятии Порт-Артура японцы оставили флотскому офицеру его почетную Георгиевскую саблю с надписью «За храбрость». Это было несомненным признанием противной стороной личной доблести русского моряка на войне.
Того больше всего опасался того, что отряды миноносцев противника прервут десантный поток с Японских островов в Квантун. Поэтому императорский флотоводец перебазировал флот на острова Эллиот и установил более тесную блокаду Порт-Артура с моря. Однако опасения Того оказались совершенно напрасны – сменивший на посту командующего флотом Тихого океана погибшего С.О. Макарова контр-адмирал В.К. Витгеф и не помышлял о каких-либо действиях в открытом море.
Тем временем между главнокомандующим на Дальнем Востоке адмиралом Е.И. Алексеевым и командующим Маньчжурской армией генералом А.Н. Куропаткиным шла письменная перепалка. Первый из своего штаба писал: «Теперь назрел вопрос о переходе Маньчжурской армии в наступление, для чего предоставляется вам два плана на усмотрение…»
На что осторожный Куропаткин в своем походном дневнике записал: эти алексеевские планы являются «стратегическим приключением… гибелью для армии». Он ответил, ссылаясь на телеграмму императора Николая II (ее копия имелась в штабе царского наместника), что «…есть возможность отхода до Телина и даже до р. Сунгари, дабы этим исполнить волю государя».
Продвигаясь в сторону Порт-Артура, войска 2-й японской армии генерал-лейтенанта барона Ясукаты Око (осадная 3-я армия еще только высаживалась) вступил в бой с противником, которые занимали Цзинь-чжоунские позиции – перешеек шириной около 4 километров, самое узкое место Квантунского полуострова. Позиция называлась «воротами к Артуру» и находилась от крепости на удалении 62 километров. Это столкновение известно в истории русско-японской войны еще и как бой при Наньшане.
Перешеек и город Цзиньчжоу оборонял 5-й Восточно-Сибирский стрелковый полк 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, усиленный полевой артиллерией (всего 3800 человек пехоты при 65 полевых орудиях и 10 пулеметах). Полком командовал полковник Н.А. Третьяков, ставший одним из героев русско-японской войны и обороны Порт-Артурской крепости.
Пехотные траншеи были вырыты на высотах в два, а местами в три яруса, соединялись между собой ходами сообщений. На перешейке были устроены полевые инженерные укрепления – 13 артиллерийских позиций, 5 редутов и 3 люнета. Приморские участки имели проволочные заграждения и 84 фугаса с электрическими запалами. Кроме того, на позиции было устроено 66 блиндажей, вырыто 8 колодцев, проведена телефонная линия и установлено два прожектора.
Цзиньчжоунская позиция являлась серьезным препятствием на пути 2-й японской армии прежде всего в силу своего выгодного географического положения. Французский военный историк полковник К. Грандпре, изучавший русско-японскую войну, в своей работе «Падение Порт-Артура» писал:
«Перешеек Цзиньчжоу – место, предназначенное для возведения форт-заставы. Если бы русские имели время построить такой форт и хорошо снабдить его всеми средствами современной техники, они могли бы с небольшим гарнизоном задержать японские войска на целые месяцы. Японцы должны были бы или приступить к осаде форта, или высаживаться в каком-либо пункте Квантунского полуострова, более, чем Бицзыво, подверженном опасности со стороны гарнизона Порт-Артура и русского флота».
Однако командующий русской Маньчжурской армии генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин и его штаб так и не поняли все значение «ворот к Артуру», которые оказались практически единственным укрепленным рубежом на дальних подступах к крепости. В противном случае силы русских на перешейке были бы более значительны, равно как и подкрепления для них. Получилось же так, что полевые батареи, поддерживавшие своим огнем оборонявшийся полк сибирских стрелков, имели на одно орудие всего по 60 снарядов, которых едва могло хватить на один день напряженного боя. К тому же пушки стояли на открытых позициях «колесо к колесу»[24].
Куропаткин, как командующий русской армией в Маньчжурии, не планировал удержание позиции при Цзиньчжоу и тем самым еще раз подтвердил случайность своего пребывания на этом посту. Накануне боя начальник Квантунского укрепленного района генерал А.М. Стессель получил от командующего следующую телеграмму:
«Самое главное – это своевременно отвести войска генерала Фока в состав гарнизона Порт-Артура. Мне представляется желательным вовремя снять и увезти с Цзиньчжоуской позиции на поезде орудия. Иначе (у японцев. – А.Ш.) будут новые трофеи… Впечатление произведет это крайне тяжелое».
Японские войска начали настоящий штурм позиции русских у Цзиньчжоу. Яростный бой продолжался 13 часов. Штурм позиций одного-единственного полка сибирских стрелков вели последовательно менявшиеся части 2-й императорской армии, численность которой почти в десять раз превышала число оборонявшихся, не говоря уже о подавляющем превосходстве в артиллерии и пулеметах (их японцы имели 48). В бою за Цзиньчжоу участвовали все три дивизии армии (1-й командовал генерал-лейтенант принц Фусими).
Первоначально последовал лобовой штурм высот перешейка, который начался большими силами после сильной артиллерийской подготовки. Генерал-лейтенант барон Ясукато Оку со всей настойчивостью провел восемь последовательных массированных атак, которые были отбиты русской пехотой ружейным огнем и залпами прикрывавших позицию полевых батарей. Временами атакующим японцам удавалось приблизиться к русским траншеям на расстояние всего в 25 – 30 метров.
Английский полковник Апслей Смит, бывший иностранным военным наблюдателем при штабе 2-й японской армии, доносил своему начальству о бое беспристрастными глазами стороннего наблюдателя:
«Сражение было очень упорное. Японская пехота сравнительно легко достигала местности в 300 – 600 ярдах от цели, но дальнейшие неоднократные попытки продвинуться вперед не дали результатов. Около 5 часов вечера временно ощущался недостаток в артиллерийских снарядах; успех боя колебался до самого конца».
К 11 часам утра японской артиллерии в ее превосходящих силах удалось подавить огонь большинства русских батарей, которые стояли на незащищенных позициях на скатах высот. Часть из них, израсходовав все снаряды, сама прекратила огонь. Подвоза нового боезапаса не было.
В тот день особенно отличилась батарея капитана Л.Н. Гобято, расположенная на закрытой позиции у деревни Лиодятунь, которая успешно вела сосредоточенный огонь по вражеской батарее на горе Самсон и в силу этого в бою занимала исключительно выгодную позицию. Батарея неприятеля была подавлена и прекратила огонь, при этом в ходе артиллерийской дуэли подчиненные капитана Гобято потерь не понесли.
В донесении императорскому главнокомандующему маршалу Ивао Ояме командующий 2-й японской армии генерал-лейтенант барон Ясуката Оку о начале штурма русских позиций у «ворот к Артуру» говорилось:
«Благодаря упорному сопротивлению неприятельской пехоты положение дела не изменялось до 5 часов дня. До этого времени мы не могли найти бреши для наступления нашей пехоты, а 3-я дивизия, наш левый фланг, была тем временем в опасности быть окруженной, так как противник, усилил свою пехоту против ее левого фланга, а обе батареи в Нанкванлинге помогали атаке противника. Это все больше и больше угрожало левому флангу дивизии, в то же время полевой запас артиллерийских снарядов у нас почти совсем иссяк: стало ясно, что продолжать бой весьма опасно.
Ввиду этого я был вынужден приказать нашей пехоте предпринять штурм позиции и овладеть ею даже тяжелой ценой, а нашей артиллерии было приказано пустить в ход оставшиеся снаряды с целью энергично обстрелять противника. Пехота нашей 1-й дивизии бросилась вперед на позицию неприятеля храбро и отважно, но благодаря жесткому фланговому огню неприятеля большое количество наших людей было убито или ранено. Положение стало критическим, так как дальнейшее наступление казалось немыслимым».
