Читаем без скачивания Мексиканский завтрак для русских моряков - Сергей Зверев

Оказавшись в комнате после взрыва, среди гари и пыли, Василевский перекатился по полу в коридор. Следом за этим ахнул еще один взрыв. Удар по барабанным перепонкам был таким сильным, что казалось, еще немного — и они лопнули бы. Боевики, пользуясь моментом, рванулись вперед. В проеме двери десантник увидел фигуру с автоматом наперевес. Автомат Василевского дернулся, охлаждая порыв горячих южных парней. Пласт штукатурки с опозданием рухнул сверху, все заволокло едкой пылью. Десантник сморщился и оглушительно чихнул. Разрыв еще одной гранаты проломил стену, и сквозь отверстие замелькали фигуры, подбиравшиеся ближе.

— Василевский! — донеслось во время короткой паузы. — Ты живой?

— Пока что — да! — ответил тот. — А что у вас?

— Надо выходить! — послышался голос Локиса. — Слышишь?

Видя, что десантники пытаются выбраться из дома, боевики бросились к проходу, стараясь отрезать путь к отступлению. Один из них выстрелил в спину Василевского, спешащего к выходу. Тот упал, не добежав нескольких шагов до проема. Морщась и превозмогая боль, Денис развернулся на полу и, почти не целясь, дал очередью по второму этажу и хамасовцам, сидящим там. Услышав приказ Омара, те высунулись с лестницы, пытаясь обстрелять сверху десантников. Пули Василевского задели двоих из них. Крича от боли, они повалились на пол. Третий, прицелившись и выкрикивая ругательства, повел стволом, прошив пулями грудную клетку спецназовца.

Климов метнулся к товарищу. Сделав сильный рывок, с натужным всхрипом старшина дернул сержанта за рукав и выволок безвольное, обмякшее тело в пока что безопасную зону, сам измазавшись кровью. Как стало понятно с первого взгляда, помощь здесь уже не требовалась. Старшина на всякий случай попытался прощупать пульс, но биения уже не было. Впрочем, это делалось скорее автоматически… Прямо перед Климовым было бледное, залитое кровью лицо товарища. Широко распахнутые глаза смотрели куда-то невидящим взором.

— Уходить! Это приказ! — из последних сил попытался крикнуть Гвоздев.

Однако из его уст вырвался только шепот. Теперь командир видел приближавшиеся к нему ноги террористов, обутые в кроссовки. Истекая кровью, он лежал на боку, не в силах даже пошевелиться. Однако, стиснув зубы, здоровой рукой майор вынул гранату, зубами освободил ее от чеки и прижал к груди. Жизнь уходила с каждой каплей крови, но он ждал.

Тем временем Локис, разбежавшись, выпрыгнул из кухни наружу. Старшина, покинув дверной проем, также удачно откатился от дома.

Один из хамасовцев, подбежав к майору, занес над головой приклад автомата, целясь в затылок. Гвоздев, собрав последние силы, перекатился на спину и, разжав руку, оставил лежать гранату на груди. Ослабевшие пальцы разжались, выпуская ребристый корпус. Мир вокруг с грохотом раскололся на части. Смертоносные осколки разлетелись в мгновение ока вокруг, поражая все живые цели на своем пути. Четверо боевиков были убиты.

Абуиси и еще один хамасовец, спотыкаясь и перепрыгивая через трупы, бежали к гаражу через весь дом.

Черток и Суламифь, услышав выстрелы в доме, ринулись на помощь своим новым коллегам. Однако, пробежав несколько метров, они вынуждены были броситься на землю, поскольку раздался взрыв. Стекла в доме со звоном вылетели из рам, разнося на много метров осколки. Увидев двух десантников, выпрыгнувших из дома и бегущих в их сторону, израильские коммандос теперь прикрывали их отступление. Они стреляли по окнам, в которых мелькали фигуры хамасовцев, открывших огонь со второго этажа.

Бой продолжался. Только теперь соотношение сил изменилось в сторону «интернациональной русско-израильской антитеррористической группы». Двое российских десантников заняли позицию рядом с израильтянами. Противник, несмотря на потери, перебравшись в гараж, находился в более выгодном положении, приходилось действовать с полным напряжением сил. И двигаться, двигаться, постоянно менять позицию, не давая себя убить…

Никто из вторгшихся не должен был убивать Абуиси — у них было задание захватить его живьем. Омар это уже почувствовал, поэтому и действовал смело с самого начала. В какой-то момент он показался в проеме. Вопреки всякой логике Черток, вскинув автомат, прицелился, готовясь застрелить террориста. Буквально в последнее мгновение Локис перехватил автомат израильтянина.

— Ты что делаешь? — возмущенно заорал сержант.

— Да, что-то я слишком увлекся… — пробормотал Черток.

«Увлекся» Леонид уже давно. С шестнадцатилетнего возраста этот парень связался с не очень подходящей компанией, попав под влияние бывшего уголовника, перебравшегося в Израиль из СССР. Карточный шулер, заприметив паренька, взялся за его «воспитание», обучая азам разных игр и уча приемам. Черток оказался хорошим учеником — паренек вскоре с легкостью обыгрывал в карты товарищей, постоянно улучшая свое умение. Дальше — больше. Вместе со своим учителем они обыгрывали заезжих любителей поиграть на деньги. На свой первый крупный «гонорар» Леонид купил мотоцикл…

Вскоре его призвали в армию, а каталу, который его обучал, убил вечером в подворотне один из обманутых им игроков. Но страсть к игре была у Леонида в крови. Она-то и привела его к той черте, перейдя которую он оказался на другой стороне — там, где начинается предательство.

…Тот вечер Черток запомнил на всю жизнь. Тогда он, придя в хорошо знакомое место, привычно уселся за столик. Гости, прибывшие на игру, были заезжие: немец-дилетант, англичанин, двое зажиточных арабов. Леонид выиграл несколько раз и, довольный, продолжил играть. Но потом вдруг что-то не заладилось, и, горячась, сильно налегая на спиртное, он проигрывал сумму за суммой, к концу игры проиграв около трехсот тысяч долларов.

Не понимая, как это могло с ним случиться, с поникшей головой, Леонид брел по улицам, невидящими глазами глядя по сторонам. Он думал о том, где же он теперь возьмет такие деньги.

— Я думаю, что могу предложить вам заработать денег и отдать долг, — догнав его, произнес Пауль Оффенбах — тот самый «дилетант».

Так жизнь и столкнула его с этим немцем и Омаром, от которого Черток, став предателем, получал приличные деньги за информацию.

Абуиси знал его, а поэтому Чертоку не хотелось оставлять свидетелей и нужно было попросту шлепнуть его. Да вот этот русский помешал так некстати…

Абуиси вбежал в гараж, следом за ним — еще один хамасовец. Они заперли металлическую дверь, ведущую сюда из дома, и заняли позицию у окон, ведя огонь по спецназовцам, не оставлявшим их без внимания.

Локис не дремал, ловя момент и пытаясь предугадать, в каком же окне при следующем выстреле окажется противник. Наконец появление боевика в окне четко совпало с нажимом сержантом спускового крючка.

— Готов, — удовлетворенно произнес Владимир.

Стрельба прекратилась.

— Их же было двое, там должен остаться Абуиси, — произнес задумчиво Локис.

— Да, странно… — Климов, лежавший рядом, осторожно высунул голову из-за укрытия.

Все прислушались. В гараже было как будто пусто.

Глава 31

В нескольких кварталах от резиденции Абуиси, вдоль развалин, по грязной и пыльной улице стремительно несся грузовик с боевиками. Группировка Юсуфа, вооруженная до зубов, патрулировала улицы Дирэль-Балах. В тентованном грузовике находилось человек пятнадцать хамасовцев. Командир боевиков, сидевший рядом с водителем, снял солнцезащитные очки, протер их от пыли и снова водрузил на нос. Юсуф был плотным мужчиной с ослепительно-белыми зубами и бородой, не меньшей, чем у его колеги Омара Абуиси. Его группировка считалась одной из главных в этом регионе.

Заслышав неподалеку стрекот автоматных очередей, Юсуф приказал водителю ехать в сторону, откуда доносилась стрельба. Грузовик, проезжая один за другим кварталы населенного пункта, подъехал к резиденции Абуиси и, протаранив ворота, влетел во двор.

Десантники, уже подошедшие к гаражу, обернулись. Заметив несущийся на приличной скорости автомобиль с явно враждебными намерениями, они открыли огонь. Стрелять десантники умели — водитель грузовика, получив пулю в грудь, захрипел и остановил автомобиль, который едва не перевернулся.

Боевики как горох посыпались из машины и заняли позиции. Юсуф, быстро оценив ситуацию, отдавал команды своим людям, с ходу вступавшим в бой.

Черток, лежа в какой-то яме, сплевывая пыль, поднявшуюся с земли, тихо матерился по-русски. Действительно, он оказывался в неприятном положении.

«Между двух огней, — подумал он, — иначе это и не назовешь. И что тут выбрать — непонятно…»

Впрочем, слишком много времени на размышления у него не было. Перекатившись в сторону, израильтянин дал очередь по противнику. Однако на той стороне, похоже, также имелись неплохие стрелки. Пуля ударила Чертоку в плечо. Вместе с резкой болью пришла и слабость, накатившая волной.