Читаем без скачивания Когда исчезает страх - Петр Капица

Лицо Сомова не менялось, — на сегодня он запасся особой выдержкой.

— Успокойтесь и постарайтесь вести себя не хуже других, — сказал он. — Иначе никогда больше не попадете на международные матчи.

Ян готов был наброситься на Сомова с кулаками. Ведь правильно Гарибан говорил, что этот сумасброд будет притеснять за границей. Почему не послали понимающего человека? Евгений Рудольфович не обратил бы внимания на небольшой загул. А за разведку противника он похвалил бы.

Ян сидел в раздевалке бледный, с побелевшими от злости губами. Никто не сочувствовал ему.

«Ну хорошо, вы еще пожалеете!» Он поднялся и, стараясь держаться непринужденно, спросил у Сомова:

— Надеюсь, вы не заставите меня сидеть за сторожа в вашей раздевалке? Может, разрешите пойти на трибуну? Мне ведь тоже любопытно взглянуть, как Берлунд разделает Кочеванова.

Сомов дал Яну билет в ложу запасных и строго предупредил:

— Только без фокусов.

— Не беспокойтесь, фокусы — ваше занятие.

Ширвис вскинул голову и, засунув руки в карманы, покинул раздевалку.

Негодуя, он пробрался к киоску с газетами, у которого было назначено свидание с Лэйном и Штолем. Те уже ждали его.

— Приветствую, друг мой! Как самочувствие? Не намерен проигрывать? — спросил Штоль.

— По вине вашей милости, я сегодня не участвую в матче.

— Не может быть! Это ужасно. Мы оба поставили на тебя.

— После вашего рома у меня не так работали руки и ноги. Тренер заметил, что я не в форме, и заменил другим.

— Безобразие. Ты есть такой боксер! Нет, я ничего не понимаю. Ваш тренер не в своем уме. Может, ему нужно заплатить?

— Что вы! Разве такой возьмет!

Штоль перевел Лэйну, о чем идет речь. Маленький импрессарио явно встревожился, — он поставил на Яна немалую сумму. Лицо дельца покрылось мелкими каплями пота.

— А если все-таки попробовать переговорить с этим Сомовым? — допытывался Штоль. — Неподкупных людей мы никогда не видели.

— С ним не получится, — заверил Ян. — Только меня подведете.

— Что ж делать? Мы теряем очень много. А как ваш Кочеванов? Он может выиграть у Берлунда?

— Только по очкам. Берет быстротой и непробойной защитой. Нокаутов у него почти не бывает.

— Ага, понимаю… большое спасибо. Ты дал мне надежду, ведь ставки идут один к трем.

На всякий случай Штоль передал Лэйну, чтобы ставок больше не принимали. Тот согласно закивал головой и моментально исчез в толпе.

Штолю от волнения захотелось пить. Он потянул Яна к стойке и заказал по бокалу пива.

В раскрытые окна буфета врывался глухой шум огромной толпы, скопившейся у входов на стадион. Публика все прибывала и прибывала.

Мест у ринга уже нельзя было достать даже за большие деньги. Билеты на задние места перепродавались из десятых рук. Сумма денежных пари перевалила за сотню тысяч крон. Почитатели Берлунда выставляли три кроны против одной. Многие зрители остались ждать результатов боя на улице.

Начал накрапывать дождь. Публика поднимала воротники, раскрывала зонтики, но не расходилась.

Узнав у Ширвиса о его стычке с Сомовым, Штоль возмутился:

— Я не понимаю, как возможно терпеть такой режим! У нас ты будешь почетным боксером. Смотри, как тебя печатают газеты! Ты уже фаворит.

— Скоро я заговорю по-иному, — пообещал Ян.

Выпив по бокалу пива и по рюмке рому, они прошли в зал и сели во втором ряду на места Штоля.

Ровно в восемь часов по скандинавскому времени боксеры выстроились на ринге. После коротких приветствий команды обменялись памятными вымпелами и под гром аплодисментов освободили место для наилегчайших бойцов.

Ян до боли впился ногтями в свои колени, он дрожал от ненависти к Сомову и обиды на него.

Штоль, понимая его, бормотал:

— Как нехорошо, как нечестно они с тобой сделали!

Кочеванов не видел, что делалось на ринге, — Сомов запретил ему выходить из раздевалки. Старый тренер по собственному опыту знал, что в таких матчах, переживая за товарищей, устаешь больше, чем в бою.

Лежа на жестком топчане, Кирилл прислушивался к гулу, доносившемуся с трибун, и разглядывал в спортивном журнале портрет Берлунда. По этой, не очень ясной, фотографии он пытался представить себе противника.

«Руки, кажется, длиннее моих, — думал он. — Бой с дальних дистанций мне невыгоден. И опыт огромный: сто шесть боев провел норвежец, девяносто выиграл. Из них — двадцать три на международных матчах. Да-а, такого не скоро одолеешь. Говорят, что его на тренировке видел Ян. Вот ведь товарищ! Хоть бы поделился. Неужели Ширвис не болеет за команду? Я бы на его месте всячески помогал, даже в секунданты пошел бы. Не пойму — как он может сидеть там спокойно?»

С трибун вдруг донесся свист и усилившийся шум. Замигал световой сигнал с надписью «ринг». Это обозначало, что очередному боксеру пора приготовиться к выходу.

Небольшой худощавый юноша — боец наилегчайшего веса — вернулся в раздевалку с рассеченной надбровной дугой.

— Почти выиграл… и вот повреждение, — сказал он с досадой. — Доктор посмотрел и рукой машет — требует прекратить. Поражение присудили.

Пока у него останавливали кровь и прижигали ранку, успел закончить бой Севров.

Черномазый «петух» прибежал в раздевалку с букетом цветов.

— Ур-ра-а! — закричал он. — Побил! Два нокдауну подряд. Его тренер полотенце на ринг выкинул.

В двух следующих парах выиграли норвежцы. Руководители советской команды встревожились. В раздевалку пришел Сомов.

— Засуживают, — сказал он. — Трошин явно переиграл противника, а угловые судьи вывели ему меньше очков, чем тому. Мы, конечно, опротестуем, но просим всех оставшихся действовать на ринге собранней. Показывайте свое преимущество так, чтобы двух мнений не было ни у судей, ни у публики. Сегодняшний матч — хоть кровь из носу! — надо выиграть.

Кириллу дядя Володя посоветовал:

— Разогреваться начни минут за двадцать до выхода. План боя остается прежний. Секундантом я у тебя буду. В случае чего — на ходу перестроимся.

Следующие два боя с большим преимуществом выиграли советские боксеры. Происходило невиданное — шесть схваток привели к ничейному результату. Зал клокотал. Счет был настолько напряженным, что даже судьи, сидевшие за высоким столом, когда вышел на ринг «надежда Норвегии», «творец нокаутов» — Берлунд, — радостно захлопали в ладоши. Вот она, быстрая и блестящая победа, которая принесет ощутимый перевес в ходе матча! Она морально подавит советских парней.

Обычно Берлунд еще до удара в гонг, когда лишь начиналась психологическая борьба, одним своим выходом на ринг и видом побеждал противника и видел в глазах его невольный страх. А сегодня, взглянув на Кочеванова, он встретил в его глазах только спокойное любопытство. Русский разглядывал его без всякого почтения.

«Самоуверенный парень», — подумал Берлунд и начал с угрожающим видом разминать перчатки, гулко ударяя одну о другую.

Это развеселило публику, знавшую, как их Ялмар Берлунд разделывается с противниками.

Кирилл, узнав, что ему придется драться с прославленным Берлундом, спал плохо и утром не мог унять в себе внутреннего волнения. Пришлось рассказать об этом дяде Володе. Тот внимательно посмотрел в глаза и спросил:

«Надеюсь, ты не боишься?»

«Нет, но все-таки лихорадит».

«Полежи немного, отдохни и постарайся не думать о встрече. Со всеми такое бывает. А если кто говорит, что он не волнуется, не верь — врет. Даже профессионалы волнуются. Это естественное состояние организма, готовящегося к большим-и трудным испытаниям».

Днем Кочеванов уснул, потом на прогулке в парке размялся и сейчас, выйдя на ринг после легкого разогревания, чувствовал себя отдохнувшим.

— Все внимание разведке, — успел шепнуть ему Сомов.

Хорошо, Кирилл будет зорок, постарается не подчиниться противнику и провести свой план боя.

После гонга наступила тишина. Зрители заметно подались вперед и замерли в ожидании первого удара.

Противники сошлись на середине ринга для традиционного пожатия рук, затем отпрянули в стороны и, покачивая кулаками, стали ходить слева направо по кругу, не спуская глаз один с другого.

Кочеванов ждал нападения. А Берлунд, пригибаясь и покачиваясь, не спешил. В его движениях чувствовалась игра сильного и самоуверенного бойца.

Кирилл любил первый раунд за ту легкость и невесомость, которые ощущаешь во всем теле. Рука идет вперед, едва лишь задумаешь ударить, а ноги мгновенно уносят от опасности, как только краем глаза заметишь, что противник собирается напасть.

После обмена легкими ударами их руки на мгновение переплелись. Норвежец, поняв, что без хитростей эту хорошо защищенную крепость не возьмешь, оттолкнул от себя Кочеванова и на расстоянии начал плести тонкую сеть обманных ударов.