Читаем без скачивания Распятие невинных - Каро Рэмси

— Мы выполняем все заявки их управляющих, — ответил голос, но уже настороженно. — Что-то не так? Я могу поинтересоваться причиной ваших расспросов?

— Я сержант уголовной полиции Костелло, полицейский участок «Патрикхилл», — сказала она самым беззаботным тоном, на который была способна, в надежде, что та не свяжет звонок с убийством. — Просто уточняю…

— А-а, вы насчет верхнего света в подъезде того дома? Ну, где убили девушку? С ним постоянно проблемы…

Манна небесная!

— И кого вы туда посылали?

— Там был… погодите… — Костелло услышала, как по клавиатуре быстро застучали пальцы. — Туда ездил Билли Эванс, но войти не смог. Поэтому через два дня послали другого. — Опять щелканье клавиш. — Шона Мактайернана.

На звонок ответил молодой и сильный голос.

— Здравствуйте, — начала Костелло. — Могу я поговорить с Элис Драммонд?

Голос помедлил.

— А кто ее спрашивает?

Костелло улыбнулась:

— Сержант уголовной полиции Костелло из участка «Патрикхилл».

Опять пауза.

— Мне нужно поговорить с миссис Элис Драммонд. Она возглавляла сиротский приют «Добрый пастырь»?

— Да.

Костелло не сдавалась:

— Это был последний контактный номер телефона, который мы смогли найти… — Ее интонация просто напрашивалась на ответ.

— Боюсь, что мама себя не очень хорошо чувствует в последние дни.

— Как жаль. А кто вы?

— Патриция, ее дочь. Мы сейчас освобождаем ее дом. На прошлой неделе маму поместили в лечебницу. — Голос смягчился, и в нем уже не было настороженности. — Она не совсем в курсе того, что произошло, но то, что она знает, вряд ли может вас обрадовать. — Эта Патриция все подмечает, прямо как молодая мисс Марпл. — Понимаете, у нее это уже третий удар.

— А говорить она может?

— Нет, ни слова. Просто ужасно видеть, как возраст берет свое. — Обе помолчали. — А что вы хотели узнать?

— Кое-что о детстве одного из воспитанников «Доброго пастыря».

— Мне действительно не хотелось бы, чтобы полиция сейчас разговаривала с мамой. Уверена, что вы меня поймете. Но я дам номер телефона, где вам могут помочь. — Она продиктовала номер. — Лорна Шо. Я не знаю точно, чем она занималась в «Добром пастыре».

Костелло заглянула в свои записи.

— Здесь говорится, что она была старшей экономкой.

— Точно. Именно так. Хорошая женщина. Поддерживала с мамой связь все эти годы. А если сама не сможет помочь, то подскажет, к кому обратиться.

— Замечательно, большое спасибо за помощь. — Костелло вновь перевела взгляд на фотографию будущего убийцы, смотревшего с таким обожанием на чудесную маленькую девочку. В задумчивости она прикусила карандаш, чувствуя на себе взгляд сержанта Литлвуда.

Затем вновь потянулась к телефону — договориться о встрече с Лорной Шо.

Приют для бездомных «Феникс» занимал здание старой церкви, выстроенной из ракушечника и располагавшейся высоко над городом на одном из лучших участков Патрикхилл-роуд. Как главный камень короны, он отделял располагавшиеся к северу величественные виллы от студенческих кварталов Викторианской эпохи на юге. На широкой лужайке перед приютом росла трава, которая была усеяна окурками и пустыми банками из-под пива, но само здание сохранило всю величественность бывшей церкви.

Пока Малхолланд парковал свой «БМВ» на нижней дороге, Андерсон, сидевший рядом, нервно барабанил пальцами по приборной доске. Он запросил всю имевшуюся информацию об основателе «Феникса» отце О’Кифе и весь недолгий путь смотрел распечатки.

Малхолланд немного выждал и спросил:

— Ну так что, сэр?

— Да, — ответил Андерсон не двигаясь.

— Старший инспектор сказал, что встретит нас здесь.

— Подождем немного.

Андерсон понадеялся, что Макалпин появится трезвым и чистым, и заснул у него дома. Его разбудила Хелена, вернувшаяся в полвторого ночи. Воспоминание о ее улыбке еще долго витало у него в голове, пока он пытался уснуть на своем диване, так и не допущенный в очередной раз до законного брачного ложа.

— Сколько будем ждать? — спросил Малхолланд, озабоченный тем, как попасть в приют и что там делать, и демонстративно взглянул на часы.

Андерсон не ответил.

Малхолланд стал поправлять запонки на манжетах.

— Ты знаком с отцом Томасом О’Кифом?

— Нет, — ответил Андерсон. — Но по теории Баттена, это должен быть очень интересный персонаж. Этакий Ричард Брэнсон[17] в сутане. — Он вытащил ксерокопию газетного интервью. «Тридцатичетырехлетний отец Томас О’Киф заявляет…»

— Возраст попадает в диапазон Баттена.

— Помолчи. «У нас нет проблем с наркотиками в этом районе. Вернее, мы скорее убираем проблему с поверхности… Но мы предоставляем кров бездомным и пищу голодным».

— Наркоманы будут колоть себе дозу в комфортных условиях. — Наблюдая, как Малхолланд теребит запонки, Андерсон понял, почему он так раздражает Костелло.

— В соответствии с этим следующий шаг О’Кифа — развернуть программу в общественном центре Патрикхилла: под присмотром врачей раздавать чистые шприцы и заменитель героина — первые шаги освобождения от наркозависимости. Но при одном условии — если ты не участвуешь в программе, то вход сюда заказан.

— А что там написано? — спросил Малхолланд, вытягивая голову, чтобы рассмотреть.

— Отсюда плохо видно, — Андерсон подался вперед. — «Центр „Феникс“. Открыт на завтрак с девяти до десяти часов утра. Размещение на ночь только по предварительной записи. Невежливое обращение с персоналом или соседями не допускается».

— Кто же будет бронировать здесь место?

— После пары ночей на полу центрального вокзала здесь покажется шикарнее, чем в «Хилтоне». «Врач принимает ежедневно с одиннадцати до двенадцати».

— И это борьба с наркоманией? Как только они развернутся, протянут не больше недели. Когда на улице найдут первый шприц, от милосердия среднего класса Патрикхилла не останется и следа. Может хватить и пары дней. А сколько они уже здесь обитают?

— Конкретно здесь — два года, но приют «Феникс» как таковой существует уже шесть лет; правда, размещался в разных местах. Это детище О’Кифа. Он приехал сюда из Ирландии очень молодым, сразу после посвящения в духовный сан, и организовал «Феникс» под патронажем комитета из представителей разных конфессий.

— Неглупый парень. Представь, сколько раз он получал гранты после разных благотворительных лотерей.

— Нельзя быть таким циничным, Вик. Ему помогают два врача, член городского совета, общественный руководитель местной полиции Эллиот.

— Никогда о нем не слышал.

— Я переговорил с ним неофициально. Он утверждает, что этот приют не причиняет никаких неприятностей. Правда, сначала, еще до открытия, были жалобы на присутствие нежелательных лиц. Сюда не пускают, если от тебя просто пахнет спиртным.

— Получается, что этот О’Киф далеко не прост? А как он вписывается в систему Баттена?

— Никого исключать нельзя. Из этих бумаг видно, что дело здесь поставлено хорошо. Насколько мне известно, призрение бездомных приветствуется, и у меня есть подозрение, что даже если наркоманы потеснят добропорядочных граждан на ту сторону холма, что побогаче, корабль «Феникс» будет плыть своим курсом, делая то, что требуется, невзирая на общественное мнение. Эллиот сказал, что О’Киф относится к той породе ирландцев, остановить которых невозможно. Единственное непререкаемое условие: в приют не допускаются лица в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Стало быть, тем, кто хочет получить там тарелку супа, сначала придется приложить для этого усилия. — Андерсон отстегнул ремень безопасности. — Макалпин нас догонит, если захочет.

— Да, если О’Киф окажется Кристофером Робином, это будет нечто, — подытожил Малхолланд, вылезая из машины.

— Это несколько подорвет его имидж, — согласился Андерсон.

Холл многоквартирного дома, где жила Лорна Шо, был выкрашен в два цвета — голубой и белый, а запахи копченой рыбы и сырой пыли напомнили Костелло старый рыбный магазин на Пейсли-роуд, куда ее брала с собой мать. Ковер в холле, штукатурка на стенах и даже подставки для цветов по углам с давно высохшими растениями — все было голубым. Для полного сходства с магазином недоставало только нескольких рыболовецких сетей и кастрюль для омаров. Дом вообще имел казенный вид, что вполне подходило для женщины, проработавшей экономкой в детском приюте «Добрый пастырь» большую часть жизни.

Хотя Костелло назвала себя при включении домофона, она все же показала удостоверение Лорне Шо, как только та открыла ей дверь.

Лорна внимательно посмотрела на фотографию, сравнила ее со светловолосой женщиной в плохо сидевшем костюме и только потом пригласила войти — жестом, уместным при встрече принцессы крови. Лорна оказалась высокой и была одета в клетчатое платье, перехваченное поясом с пряжкой, и с воротничком вокруг тонкой морщинистой шеи. Платье ей очень шло. Цвет волос был таким же голубым, как и потолок.