Читаем без скачивания Ведьмино Наследство (СИ) - Завгородняя Анна Александровна

 Я знай себе глядела в оба глаза. А Добрынюшка то ли спал, то ли мысль мудрую думал.

 В какой-то момент я оживилась, когда увидела ее. Сама не знаю, почему даже не удивилась, когда моя недавняя знакомая пролетела мимо окна сидя в ступе и орудуя метлой, словно веслом, подгоняя летательный объект.

- А это кто, Марусь? – оживившись, спросила у домовихи.

 Маруся глянула и серьезно так сказала.

- А…то Ядвига. Старшая баба-яга. От ней и пошло енто название вредных старух. Яга. Сокращеньеце, надо понимать.

 Ядвига.

 Я повторила это имя про себя. Невольно вспомнила, как мы с ягой столкнулись в райцентре. Уже тогда она привлекла мое внимание. А уж теперь…и говорить нечего.

 Женщина пролетела мимо яркой бабочкой. Алое платье, длинные, черные волосы, распущенные и развевающиеся на ветру. Она сверкала золотом и драгоценностями. А еще, как мне показалось, поглядела в сторону нашего экипажа и улыбнулась, словно почувствовала, что я нахожусь здесь.

 Нет, это мне, конечно, показалось, но яга точно смотрела в нашу сторону. Только вряд ли могла знать, кто внутри.

- Она капитан команды «Быстрые ступы», - сообщила мне Маруся. – Несладко будет Кащеюшке супротив баб ёжек. Ей богу, несладко.

- Так они сегодня играют друг против друга? – оживилась я.

- Эгеж! – коротко и весомо ответила маленькая женщина.

 Не ожидала, что эта милая, ухоженная женщ…то есть, яга, еще и играет в какой-то там спорт! Будет интересно посмотреть. Получается, команды смешанные, или женщины играют против мужчин и разницы никакой нет?

 Впрочем, чему я удивляюсь. Вокруг столько всего удивительного, что это просто мелочь на общем фоне ожившей сказки.

 Больше всего мне нравилось то, что в экипаже никаких проявлений тошноты и прочего не обнаружилось. Хотя мы отлетели достаточно далеко от Ложечек.

 Не обманул Волков. И я сразу захотела прикупить себе такую карету. Не, ведь действительно, и не нужно будет просить Волкова каждый раз возить меня в райцентр.

 Подумала и рассмеялась, просто представив, как прикатываю туда в безлошадном экипаже. Нет. Глупость, конечно.

- А как эта махина летит? – спросила я у Волкова.

 Как оказалось, мужчина не спал. Делал вид, а, может, и подслушивал?

 Он открыл сначала один глаз, уставился на меня. Затем второй.

- Магия, - ответил коротко.

- Это я и без тебя поняла. Но что за магия? Как все это держится в воздухе, да еще и летит?

 Маруся улыбнулась.

- Кони жеж тащють каретку-то! – произнесла она.

- Кони? – что-то не припомню, чтобы там была упряжь и живность.

- Незримыя! – кивнула домовиха.

- А… - протянула я, а Добрынюшка, видимо, по доброте душевной, все же он у нас светлый гад, возьми да опусти стекло в салоне, отчего внутрь ворвался холодный ветер, да после высунься наружу.

- Эй! – не удержавшись, пересела на его сторону, вцепилась в края одежды, удерживая безумца на месте. – Ты че, прыгать вздумал?

- Ага, - ответил Волков. – От твоей болтовни. Голова болит, - а сам руку в карман сунул и достал две золотых монеты. Затем стукнул по крыше кареты и бросил монеты куда-то вперед. Затем сел и сказал: - А теперь выгляни и посмотри.

 Заинтригованная, высунулась в окно. Ветер тотчас набросился, растрепав волосы, но я откинула их назад небрежным жестом, ощутив, как на мои бедра опустились сильные руки колдуна. Меня аж передернуло, словно от разряда.

- Э? – рявкнула, бросив взгляд назад.

- Боюсь, чтобы не выпала, - хитро ответил он. – Ты смотри, там теперь видно, - и кивнул на окно.

- Ладно, фиг с тобой, - решила, кажется, вслух. Пусть потрогает красоту. От меня не убудет. Я не жадная. И сама, почти наплевав на лапищи, державшие меня чуть ниже талии, снова выглянула в окно и посмотрела туда, где по логике, должны были находиться кучер и лошади.

 Посмотрела и обомлела, заметив, как странный золотой покров будто ползет по пустоте, открывая сначала ноги в высоких сапогах, затем бедра, спину, руки и тело в темном одеянии с наброшенным на плечи плащом. Затем показалась голова и золото поползло дальше, уже открывая поводья и лошадей. Так же медленно, как только что явило мне кучера. Вот я увидела длинные хвосты, задние крепкие ноги и туловище скакунов, а затем и гривы, развивающиеся на ветру..

 …и крылья.  Широкие, огромные, черные, как ночь.

 Лошадей было две. Они мчались вперед, разрывая облака. Такие изящные и сильные, ну просто арабские скакуны.

 Я было восхитилась, но тут кучер возьми, да обернись.

- А! – воскликнула я, едва не падая назад, на ручки-коленки Добрынюшки. Да и как тут не упасть, если на тебя уставился череп с горящими глазницами. Мама дорогая! Отчего-то захотелось извернуться в лапищах колдуна, да щелбануть его по лбу. Ведь знал, что там сидит на козлах, или кто! Мог и предупредить!

- Ты! – взревела я.

 Добрыня легко и ловко усадил меня на место к Марусе. Домовиха не оценила ни юмора Волкова, ни моего гнева. Или просто не поняла ни того, ни другого.

- Я думал, ты достаточно изучила свою книгу, - произнес Добрыня.

- Ты думаешь, я так быстро должна прочитать тот талмудище? – искренне поразилась я.

- Тогда извини.

 Показалось, или он ответил вполне искренне?

Наверное, показалось. Откуда в колдуне искренность? Тем более, в Волкове.

 Я скрестила руки на груди. Фыркнула, сдувая упавшую на лицо прядь волос.

- Я бросил вознице золото. Золото позволяет этому виду призраков принять обличье, правда, на очень короткое время, - соизволил произнести мужчина. – Если ты сейчас выглянешь, то уже не увидишь ни лошадей, ни кучера.

- Вот еще! – я обиделась. Самую малость. – Больно надо!

 Отчего-то Волков улыбнулся, а Маруся, словно пытаясь сгладить обстановку, посмотрела в окно со своей стороны и провозгласила:

- Подлятаем, ребятушки!

 Чинно, без спешки, все же, не блох ловлю, тоже приблизилась к окну. Добрыня только что закрыл его, подняв стекло, так что я прижалась носом к холодной поверхности, наблюдая, как наемный экипаж делает круг над чередой стадионов и разбросанными внизу, на широком поле, балаганами и пестрыми шатрами. Ну не олимпиада, а ярмарка мастеров!

 Сделав круг почета, карета начала спуск, а Добрыня, засунув руку в карман, извлек из него уже знакомый мне амулет.

- Вот, - произнес он. – Зарядил по полной. Надеюсь, хватит больше, чем на два часа, но Василиса, - прежде чем отдать висюльку, серьезно добавил он, - сразу, как только почувствуешь себя хуже, головная боль, тошнота, да любой признак ухудшения самочувствия, сразу говори мне, поняла?

- Да, папа, - пошутила язвительно.

 Экипаж тем временем опустился, причем удивительно плавно. Нас тряхануло только раз, когда столкнулись с землей. Волков, прежде чем открыть дверцу, помог мне надеть амулет и только после этого выбрался из кареты и подал руку. Сначала мне, потом поймал прыгнувшую Марусю.

 Водрузив за плечи рюкзак, я огляделась, уже стараясь не удивляться тому, что вижу.

 В этой части поля, можно сказать, парковалась нечисть. В одном углу, прислоненные к изгороди, стояли метлы. Чуть дальше, похожие на бочки из-под вина, ютились ступы. Остальную часть занимали экипажи. Нечисть продолжала прибывать. Она летела с разных сторон. Кружилась над полем и приземлялась, пополняя ряды сказочных летательных аппаратов. Когда на землю вдруг упала чья-то поистине гигантская тень, я, было опустившая взор, снова запрокинула голову и едва не присела от ужаса.

  А ведь серьезно думала, что меня уже мало что может удивить. Ага! Щаз!

- Это кто? – толкнула плечом Волкова, который о чем-то договаривался с подоспевшим к экипажу человеком в черном балахоне. Очередной близнец? Или это племя такое одинаковых на лицо парней?

 Но про мужика в черном я забыла, стоило мне увидеть треглавое чудище, парящее в небе.

- Мамочка! – прошептала я.

- Это Горыныч, - ответил на мой вопрос колдун.

 Из его кармана в ладонь парня в черном перекочевали несколько золотых монет. Кажется, больше, чем он платил в первый раз. Но утверждать не берусь.