выпрямилась, потерла онемевшую поясницу, а потом с чувством ткнула Никиту кулаком под ребра. – Придурок! Он же нас обоих посадит! Если выживет.
– А что мне было делать? – Кобзев поморщился, потирая ушибленное место. – Я не в курсе, где он живет!
– В интернете бы поискал! В февральском «Вестнике IT» была целая статья с фотографиями его дома. Коттеджный поселок… Что-то такое английское… «Новый Ноттинг-Хилл».
– Да хоть Вестминстерское аббатство! Все эти поселки охраняются, как администрация президента! И даже если бы меня туда запустили, мне что, надо было перекинуть его через забор и убежать?! – Никита фыркнул. – А к себе я его взять не мог, у меня сосед по квартире! И Жанна!
Лена застонала, уткнувшись лбом в стену. Как бы ей ни хотелось сейчас придушить Никиту, он был прав. Ее съемная квартира была единственным подходящим местом для того, чтобы спрятать Томского. О, сколько раз она представляла себе, как он приходит к ней в гости! Тогда бы она убиралась двое суток, а еще приготовила что-нибудь изысканное по рецептам из интернета, конечно, если бы научилась включать духовку, расставила свечи… Да и сам Ян был бы в сознании. Но, видно, не судьба. После того как Томский проснется, он больше никогда не перешагнет порог ее квартиры.
– Хватит уже любоваться! – одернул Лену Никита. – Давай его хотя бы на диван уложим.
Да, об этом Лена тоже когда-то мечтала. Забавно: все желания сбывались в такой искаженной форме, будто ее золотая рыбка плотно сидела на запрещенных веществах. Ну, или несколько лет проплавала в Москве-реке, что в целом одно и то же.
Фетисова снова ухватила первое лицо «SeeU» за ноги и потащила в комнату не без помощи Кобзева. Никита либо и вправду устал, либо затаил на Томского зуб, потому что волок бывшее начальство безо всякого пиетета, не упуская возможности задеть головой Яна то книжный шкаф, то дверной косяк… Словом, проверил на прочность все углы и поверхности, которые встретились ему по пути из прихожей в комнату.
Когда Томский наконец занял единственное приличное спальное место, Лена с Никитой смогли сделать передышку и устроить военный совет. И главной повесткой был сакральный вопрос: «Что сказать Томскому, когда он проснется?»
– Есть одна идея, – вдруг осенило Кобзева после напряженного молчания. – Скажем, что он упал, ударился головой – и у него амнезия.
– Гениально, – кивнула Лена.
– Правда?!
– Конечно! Так и скажем: вы ударились головой, но «Скорую» мы вызывать не стали, а вместо этого отвезли вас домой, как бездомного котенка. – Лена саркастически скривилась. – Вот, кстати, ваш лоток.
– Не нравится, так бы сразу и сказала, – обиженно насупился Никита.
– А что тут может нравиться? Я уж не говорю о том, что у него голова вроде целая, даже шишки нет, хотя ты очень старался.
– Ну, это как раз можно исправить. У тебя есть что-нибудь тяжелое, но не смертельно?
Лена мрачно воззрилась на друга, всем своим видом давая понять: если бы что-то тяжелое у нее было, она бы использовала это против Никиты, а не против Томского.
– О’кей, – без боя сдался Кобзев. – Тогда так: скажем, что ему что-то подмешали.
– Но так оно и было!
– Не мы. – Никита вальяжно закинул ногу на ногу: для сходства с Бондом ему не доставало только взболтанной, но не смешанной с мартини водки. – Коварные конкуренты. Кто – загадка. Хотя… Взять того же Русакова… – Кобзев, похоже, окончательно вжился в роль. – Я сразу понял, что он что-то замышляет.
Лена потерла виски, призывая внутренний голос замолчать. Но противный фальцет в голове зазвучал лишь громче и настойчивее: «Кит издевается над нами! Он хочет поссорить нас и нашу прелесть, нашего Яна!»
– Ты хочешь, чтобы Ян написал заявление в прокуратуру? На человека из «Goomble»? – спросила Фетисова, стараясь не повышать тон.
– Ну, знаешь! – Кобзев поджал губы. – Отрицаешь – предлагай!
Лена бы с удовольствием предложила вариант получше, но сейчас та часть ее мозга, что отвечала за стратегическое мышление, находилась в столь же беспробудной спячке, что и Томский. На все попытки поднатужиться и сгенерировать идею она слышала лишь убаюкивающий стрекот сверчков.
– Вот и нечего тогда, – отрезал Никита. – Давай на «камень – ножницы»: амнезия или отравление?
И тут, будто мало было Лене проблем, телефон Томского зазвонил. Фетисова никогда не страдала от мании преследования, но в ту секунду ей показалось, что за ней следят. Что кто-то наблюдает за ее мытарствами через скрытые камеры, словно в реалити-шоу, и делает все, чтобы градус саспенса не снижался.
Никита не растерялся и без зазрения совести принялся шарить по карманам Томского, пока не извлек наконец орущий гаджет. На экране красовалась фотография какой-то губастой девицы и подпись «Светик».
– Что делать? – в ужасе прошептала Лена, не сводя глаз с телефона. Светик, похоже, не отличалась деликатностью: едва замолчав, телефон затрезвонил снова.
– А чего ты шепчешь-то? – хмыкнул Никита. – Она тебя не услышит.
– Давай просто не будем отвечать? – От нервов у Лены скрутило внутренности.
– А вдруг это его девушка, и она панику поднимет? Заявление там на розыск…
– А вдруг она вообще в органах работает? – Перед глазами Фетисовой поплыли неоновые пятна. Она не знала, что случится быстрее: вырвет ее или все-таки обморок? Она же ведь вообще не готова! Не знает ответа на все эти загадки про вилку в глаз или пики точеные… Ей на зоне не выжить! – Нельзя, чтобы нас вычислили!
– Ерунду не говори. – Кобзев взял телефон, чтобы получше рассмотреть настырного Светика. – Какие органы? Не вычислит она нас. Если только…
Никита осекся, и по его лицу пробежала тень неприятной догадки. Кобзева будто прострелило. Озарение было таким мощным, что рикошетом задело и Лену.
– GPS! – выдохнули они хором, а потом Кобзев добавил еще пару слов, которые Фетисова слышала только от своего двоюродного дяди, когда тот крепко выпил и хотел с разбегу сигануть в пруд, но не рассчитал траекторию и приземлился в метре от воды.
– Она точно знает, где Ян! – Лена сглотнула. – Давай напишем сообщение… Вроде «Я занят. Уехал по делам по работе…» Господи, как это по-русски!
Но пока
