тут застежка какая-то коварная.
Как он расстегивается? Еще не хватало мне подарков по утрам. Особенно после того, что было ночью!
Глава 20
1. МАКС
Я все-таки объяснился с Ларисой.
После разговора на душе остался осадок и чмом я себя чувствовать не перестал. Факт есть факт: я кинул невесту за шаг до ЗАГСа. Но в то же время у меня будто гора с плеч упала, когда сказал ей правду.
Помню, как она окинула меня презрительным взглядом:
– Сволочь ты, Максик, – и прикрыла рукой кольцо с розовым бриллиантом. – А это оставлю на память. Даже не думай, что верну, чтоб ты подарил его своей шалаве.
Я тогда еле сдерживал бешенство. Наклонился к бывшей невесте и тихо, с угрозой в голосе предупредил:
– Не смей говорить плохо об Асе! Ты даже ногтя ее не стоишь.
Она побледнела, а я добавил:
– Это твое кольцо. Желаю всего доброго.
Какая же она язва!
До вечера мне пришлось объясняться с организаторами. Лариса оставила им все мои контакты, заверяя, что все вопросы по финансам – ко мне. И они не с первого раза поняли что нужно от меня отстать. Я перевел все на секретаря, и бедняге Санчо, помимо своей работы, пришлось разгребать свалившиеся на меня звонки, отменять ресторан, сдавать путевки, оплачивать неустойки и прочее.
А потом в машине, когда я прочитал досье на Асю, то чуть телефон не разбил. Вовремя остановился. Но Захар подлил масла в огонь.
Значит, Ася меня обманывает. Нет никакой амнезии, раз она за моей спиной встречается со своим мужем!
Чувствую себя использованным. Паскудное ощущение.
И что мне теперь с этим делать?
Смотрю, как она щебечет с Мирой, а внутри поднимается раздражение… и не только оно.
Я хочу эту женщину. Сейчас, когда знаю, что она преступница, хочу еще больше. Это заводит меня.
Но если раньше я боялся обидеть ее, то теперь моя совесть молчит. Ася использует меня втемную. Пользуется мной, чтобы скрыться от тюрьмы. Почему я не могу использовать ее?
Пересплю с ней один раз – и наваждение отпустит.
Я решаю ничего ей не говорить. Пусть продолжает верить, что она в безопасности. Но усилю охрану и дам задание своим безопасникам. Пусть следят за ней, но не вмешиваются, и по-тихому найдут ее мужа, этого Камушкина. Теперь это уже дело чести.
Ася заметно нервничает за ужином. Неужели заподозрила что-то? Я вроде веду себя как всегда. Или это встреча с муженьком так подействовала?
От этой мысли я злюсь. Другой мужик прикасался к ней. Может, они даже целовались при встрече? Вспоминаю, как мы с ней целовались после ухода Ветрова, и все – меня охватывает дикость, безумие.
Так, надо успокоиться. Иначе я просто сойду с ума.
Ухожу к себе в кабинет. Выкидываю Асю из головы и заваливаю себя работой.
Но она не дает мне покоя. Стоит увидеть ее на пороге, и все – башню срывает.
* * *
Думал, что меня отпустит, когда возьму ее на столе. Но нет. Безумие не прекращается. Хочу еще. Еще больше.
Несу ее в спальню, где и продолжаю наше общее безумие. Я предельно сдерживаюсь, чтоб не навредить ей и ребенку. Действую максимально аккуратно, стараясь не сорваться окончательно. Тону в зелени ее глаз.
Ее крики оглушают. Не хочу ее никуда отпускать. Пусть даже она мошенница, пусть замужем. Все равно будет моя. Плевать на все.
– Макс, что это? – Ася с расширенными глазами рассматривает браслет на своей тонкой руке.
Затем ковыряет застежку, пытается снять его.
Будь моя воля я бы остался сегодня дома вместе с ней. Вид Аси в одном браслете, едва прикрытой одеялом, заводит.
– Подарок. Я выбирал камни под цвет твоих глаз, – отзываюсь довольно.
Слежу за ее реакцией. Так не смотрят на драгоценности. Ее взгляд такой, будто она их боится.
– Я не могу его принять, – выдыхает через минуту.
– Ася, давай без всякого этого. Я захотел его тебе подарить – подарил, – отзываюсь раздраженно. – Как ты себя чувствуешь?
Спрашиваю о ее состоянии. Вроде у беременных есть дни когда можно, а когда нельзя. Знаю, потому что с бывшей мы тоже баловались, когда она носила Миру.
Не выспавшийся я с утра. Всю ночь пытался придумать, что делать дальше. Еще и Ася начинает включать в себе “янетакую”. Пусть берет браслет и не ноет. Девочкам же нравятся брюлики.
Достаю из шкафа выглаженную рубашку и брюки. В такие минуты особенно ценю свою домработницу. Поворачиваюсь к кровати.
В глазах Аси стоят слезы. Списываю все на радость от подарка и гормоны беременных. Первая жена, будучи беременной, тоже так смотрела, когда я дарил ей драгоценности.
– Хорошо, – отзывается она и отводит взгляд.
Лицо красное. Еще бы. Стою перед ней во всей красе, в одних боксерах.
Я ухмыляюсь. Натягиваю брюки и рубашку, стараясь поигрывать натренированными мышцами. Так и хочется покрасоваться перед ней. Мне нравится, когда она смотрит на меня вот так: широко распахнув ресницы и приоткрыв влажный рот.
Может, бросить все и остаться с ней в кровати на весь день? Нет, мне нужно выяснить все насчет ее мужа.
Сегодня же поеду к ним домой.
* * *
Спальный район новостроек. Квартиры в таких домах доступны для людей среднего достатка. Но даже в этих новомодных коробках у подъездов сборище бабок. Сидят на скамеечке в такую-то погоду.
Я подхожу к нужному подъезду. Охрану беру с собой. Пусть прикрывают на всякий случай. Не от бабок, а от того, кто может оказаться в квартире.
Домофон стоит на входе. Это плохо. У меня знакомых в этом доме нет, чтобы впустили. Включаю телефон, набираю Санчо.
– А вы к кому? – любопытствует одна из старушек на скамейке.
– К Камушкину, – хмуро отвечаю. – Знаете такого?
Еще и секретарь трубку не берет.
– А кто это? – спрашивает она.
Ей отвечают сразу трое:
– Николавна, да ты шо! Никак забыла! Жорка это с седьмого этажа. У которого жена померла недавно.
– А-а-а, такая хорошая девушка была! Всегда здоровалась!
Я прислушиваюсь к разговору.
– Он так убивался по ней, – вздыхает еще одна. – Страшная смерть! Весь белый ходил!
– Ага, так ей и надо! – вклинивается новая бабка. – Слышали, что про Настьку-то эту по телевизору говорили? Из-за нее люди погибли! Совести у нее не было!
