— В центре Дархэма расположен храм Эврелики. Она почитается у нас на правах богини, — продолжил король Кантор. — Сердце храма — ее статуя! — важно пояснил он. — Она представляет собой женщину, держащую на руках новорожденного младенца. Узрев тебя, выходящую из шалаша и несущую своего сводного братика, мы поразились твоему сходству с изображением нашей богини. Но, к сожалению, не сумели сразу постичь смысл явления. Прости нас за это.
— Я так сильно похожа на бабушку? — не поверила я.
— Ваше сходство просто поразительно! — кивнул король. — Впрочем, ты вскоре все увидишь сама!
Обещание отца исполнилось. Мы переночевали у подножия Запретных гор, а едва рассвело, спустились в широкий каменный коридор гигантских размеров, на целую лигу тянущийся под горным массивом. Высота туннеля была такой, что всадник на лошади мог ехать по нему свободно, без каких-либо неудобств, даже не склоняя головы. А сам подземный коридор превосходно освещался многочисленными факелами, укрепленными на стенах, выложенных отполированными каменными плитками. Сразу становилось понятно: строительство такого туннеля стало воистину титаническим деянием. Подобное могли сотворить только боги или их загадочные предтечи.
Проезжая под идеально округлыми сводами, дышащими торжественным, многовековым величием и покоем, я почти физически ощущала присутствие демиургов, когда-то сошедших в это место. Стены туннеля еще хранили прикосновение их рук. Суждено ли мне когда-нибудь создать нечто столь же прекрасное и чудесное?.. Тут я с сомнением помотала головой, смущенная заносчивостью своих мечтаний. Зачем заглядывать в будущее так далеко, до заикания пугая свою удачу? Задуманное нами еще не определено и всецело зависит от нашей целеустремленности. Не замахивайся на то, что не сумеешь осуществить. Не жадничай и не гоняйся за славой, ибо почести и регалии разрушают нашу душу, превращая ее в надменное чудовище. Не желай золота, ведь оно может обойтись слишком дорого. Разве смысл жизни заключается в этом? Полагаю, мы созданы для чего-то большего: светлого, чистого, грандиозного. Но вот для чего именно?.. Счастлив тот, кто ничего не ожидает от жизни, ведь ему неведомо разочарование.
К полудню мы покинули подземный туннель и въехали в долину. Стоя на небольшом уступе, нависающем над расстилающимися невдалеке обжитыми землями, прикрытыми туманной дымкой, тянущейся от теплых источников, отец гостеприимно вытянул руку.
— Смотри! — требовательно призвал он. — Смотри внимательно!
Направляемая его жестом, я глянула вниз и замерла, сраженная и очарованная, будучи не в силах подобрать слова, чтобы описать всю прелесть открывшегося зрелища. Король неторопливо заговорил, описывая каждое здание и каждый уголок прекрасного Дархэма, похожего на хрупкое хрустальное сокровище, обернутое в полупрозрачную вуаль из легчайшего тумана.
Внизу, собранные в ласковую пригоршню мохнатых горных склонов, громоздились дома, островерхие башенки и крытые синей черепицей купола, зеленые платки садов, мосты и виадуки с легкими арками. Чуть левее темнел четырехугольный двор сторожевой цитадели Кремник с колокольней… Я жадно вбирала в себя эти образы, смотрела и не могла насмотреться. Дархэм во многом превосходил Блентайр, который стал всего лишь его бледной копией, черно-белым сном, наброском будущего художественного полотна, не воплощенным в реальность.
Вдруг туман развеялся, показался Сол, и из щели между горными вершинами хлынуло золотисто-алое сияние. Подобное финальному аккорду музыкальной симфонии, оно расплавляло формы домов и превращало их в сказку и мираж. Все смешивалось, дрожало тенями, одевалось сияющей зыбью, бросало искры, подобные мечам и копьям. Со стороны Кремника донесся гулкий, переливчатый звон колоколов. Когда их звуки почти затихли, с главной дворцовой башни раздался певучий голос мага:
— Славься, благословенный город Дархэм, и помни, что бог Шарро превелик! Вставайте на молитву, на молитву, молитва лучше сна…
Расширив глаза от удивления, я всеми фибрами своего ждущего чуда естества впитывала открывающуюся картину. Склоны гор, поросшие диким фенхелем и тимьяном, розовый снег на вершине перевала, кроны каштанов и платанов на городских улицах, маленький пруд на площади, затянутый круглыми листьями фацелии. А в самом центре Дархэма стояла нереально высокая и острая, как игла, башня, подпирающая облака. И веяло от нее чем-то невыразимо печальным, прекрасным и опасным… Я растерянно моргнула, усилием воли отгоняя приступ нехорошего, судьбоносного предчувствия.
— Как вы смогли сотворить подобное? Откуда такая сила?.. — Чуть слышно шептала я, обессилев от переполняющих душу эмоций.
Подъехавший к нам Лаллэдрин низко наклонился с седла, заглядывая мне в глаза. По его лицу блуждала несмелая улыбка узнавания, будто он видел отнюдь не меня, а ту героиню древней сказки, которую ждал много лет и почти отчаялся дождаться.
— Спроси лучше, как можно удержать в себе эту силу, когда нечто неуправляемое прорастает из человека и завладевает им? Назови ее как угодно: предначертание, рок, фатум… Скажи, ты тоже ощущаешь ее в себе?
Я задумчиво кивнула, осмысливая его слова и по-прежнему не отводя взора от панорамы города, который должен стать моей судьбой.
И, словно отвечая моим чаяниям, мираж дрогнул, обрел форму, объем и воплотился в действительность. Светлый, омытый горным воздухом, открылся передо мной город Дархэм. Я поняла, что с первого взгляда, раз и навсегда безоглядно влюбилась в него и душой, и сердцем. Влюбилась в этот неповторимый «дар судьбы», права обладать которым я еще не заслужила!..
Меня чрезвычайно утомила долгая церемония триумфального шествия по городским улицам, сопровождаемая замысловатыми магическими ритуалами, совершаемыми учениками Лаллэдрина. Наклонившись к моему уху, верховный чародей растолковал смысл волшебного действа, призванного обеспечить счастливое будущее новорожденного принца. Король Кантор Эврелий и его супруга Эвника произвели на свет восемь дочерей — старшая из них, инфанта Эвридика, до сего момента считалась наследницей трона, — но при этом они продолжали надеяться на рождение сына. И вот теперь, благодаря моей помощи, долгожданное событие наконец-то свершилось…
— И вот фигурки смешались, нарушив законы шахматной доски, — вполголоса, будто разговаривая сам с собой, проворчал маг. — А крохотная, слабая пешка самостоятельно дошагала до границы неведомого и вышла из повиновения воле игроков.
— О чем вы сейчас говорите, учитель? — не поняла я, вполуха прислушиваясь к его витиеватым рассуждениям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
