Читаем без скачивания Дикарка. Неизвестный маршрут - Александр Бушков

– Нет, – сказала Марина чистосердечно.

О пресловутой бане она до сих пор только читала. Оказалось, все в точности так, как на рисунках: примитивная печь, от которой исходит удушливый жар, все вокруг деревянное, крохотное окошко, какие-то небольшие бочки, веники...

Татьяна проворно зажгла экзотический светильник – фитиль горел внутри высокой, причудливой стеклянной трубки, укрепленной на прозрачном резервуаре с какой-то жидкостью.

– Раздевайся, не стесняйся. Я тебе потом принесу платье. Ты как, хочешь попариться по-нашему, с вениками?

Проворно раздевшись, Марина улучила момент и опустила в сапожок нож, в другой – паспорт и рулончик денег. Сказала:

– По-вашему – это когда вениками друг друга лупят? Я читала... Нет, спасибо, я просто помоюсь. И сапожки пусть останутся, ладно? Они дорогие и не испортились совершенно, я к ним привыкла...

– Да пожалуйста! – пожала плечами Татьяна и подхватила ее грязную одежду. – Может, тебе спинку потереть?

Окинув ее быстрым взглядом, Марина подумала: при другом раскладе я бы тебе сама потерла спинку, черноглазая, и обстоятельно! Но не станешь приставать с подобными намеками к супруге гостеприимного хозяина, здешнего владетельного барона! Обидится, чего доброго, собаками затравит, как среди приличных феодалов испокон веков положено... А жаль, симпатичная туземочка, так и подмывает заняться ее сексуальным воспитанием...

– Нет, спасибо, – сказала Марина. – Сама справлюсь.

– Ну, мойся...

Татьяна вышла, тщательно притворив за собой дверь, и Марина осталась в полном одиночестве, уселась на теплую широкую лавку, перевела дух. Пока что все складывалось неплохо, и от террористов смылась, и военные всего в полусотне километров, и гостеприимство оказывает не хозяин вонючей хижины, а местный барон...

Слышно было, как на обширном дворе лениво побрехивают собаки, как где-то неподалеку всхрапывают кони. Оглядев тускло освещенную баню, Марина помотала головой, усмехнулась тихонько:

– Романтика, блядь, экзотика, на хрен...

Разобраться во всем этом хозяйстве особого труда не составило. Приятно пахнущая полужидкая субстанция в широкогорлом стеклянном сосуде – определенно мыло. Где горячая вода, где холодная, сразу ясно, стоит только пальцем попробовать. Дальше совсем просто...

Она вымыла волосы, вымылась сама, неторопливо, старательно. Вытираться оказалось нечем, но она обсохла и так, сидя на сырой широкой лавке. Татьяна что-то задерживалась, приходилось ждать, вряд ли в здешней глуши поймут, если она отправится в дом голышом разыскивать хозяйку, при здешних патриархальных нравах... Куда она запропастилась? После этой экзотической бани так и тянет опрокинуть стаканчик чего-нибудь крепкого. Может, в том шкафчике на стене найдется? Туда Марина еще не заглядывала. Согласно справочному материалу, русские пьют и после бани, и в самой бане.

Марина подошла к шкафчику. Ничего интересного там не оказалось – никакой выпивки, одни гребешки и флаконы с местными духами, надо полагать, принадлежащие хозяйке.

Когда за ее спиной стукнула распахнутая дверь, Марина моментально обернулась и старательно взвизгнула, заслоняясь руками, как и подобало воспитанной городской девушке, оказавшейся совершенно обнаженной перед четырьмя мужчинами, атаманом и его людьми. В полном соответствии с принятой на себя ролью возмущенно вскрикнула:

– Вы с ума сошли! Убирайтесь!

Ее негодование вызвало лишь дружный хохот. Она так и стояла у влажной бревенчатой стены, согнувшись, усердно прикрываясь ладонями, а атаман и сопровождающие его лица абсолютно непринужденно располагались поудобнее – голые по пояс, выпившие, уверенные, в своих дурацких одинаковых штанах с цветными полосами. Вот это влипла, подумала Марина, заманили… Ну, и откуда тут ждать помощи? Не от хозяйки же… Есть сильные подозрения, что супруга владетельного барона вполне в курсе и вряд ли станет перечить грозному мужу из-за таких пустяков, как случайная гостья. Вот именно, патриархальные нравы. Самые незатейливые. Барон хочет развлечься. И что же делать? Можно прикончить их всех, она бы справилась, можно передушить всех остальных, кто только есть в доме. Но что дальше? Садиться на коня – при ее весьма скромных навыках верховой езды – и нестись очертя голову по незнакомым тропам, в ночной чащобе, непонятно куда? Нет, не годится оставлять за собой такое, когда путь отхода совершенно неизвестен...

Казаки располагались. Один со звоном опустил на лавку пару объемистых бутылок с яркими этикетками и стопку вставленных друг в друга стаканов, другой развернул на полу, встряхнув за углы, толстое домотканое покрывало, старательно расстелил на мокрых досках, выпрямился, ухмыльнулся:

– Сама ляжешь или помочь?

– Вы с ума сошли! – повторила Марина, подпустив в голос должную долю цивилизованного гнева. – Я кричать буду!

– Покричи, – лениво отозвался атаман. – Веселее будет. И некоторое разнообразие – чтобы орала, из рук рвалась...

– Я приехала из другого государства, вы не имеете права! Я пожалуюсь в полицию!..

Атаман подошел к ней вплотную, крепко взял за голое плечо и с нескрываемой насмешкой процедил:

– До полиции еще добраться надо, глупенькая! Я, между прочим, тебе не врал. Военные и полиция – в полусотне километров. И ни одна собака не знает, что ты здесь. Местные будут молчать в тряпочку, я им и власть, и полный хозяин, и господь бог вместе с богоматерью... – его глаза нехорошо сузились. – Я тебя, стерву, двину по затылку и сброшу в болото с камнем на шее, иди потом пиши жалобы хоть президенту с того света!

Лицо у него стало по-настоящему страшным. Марина не сомневалась, что он ничуть не блефует.

– Ну, не пугайся, – сказал атаман помягче. – Мы же не звери! Будешь умницей, никто тебя убивать не будет. А начнешь барахтаться, мало того, что сбросим потом в болото с разбитой башкой, сначала отдерем так, что все порвем к чертовой матери! – изобразив самую благожелательную улыбку, он погладил Марину по щеке. – Ну, что дрожишь? Взрослая девочка, с мужиками наверняка уже валялась. Не станешь брыкаться, мы с тобой тоже будем осторожненько. Не бойся, не съем...

Он отвел руки Марины от груди – Марина притворилась, будто руки у нее слабые, и ее легко одолеть – погладил по-хозяйски.

– Да тащи ты ее сюда, – послышалось сзади, – двинуть пару раз...

– Не торопись, – с ухмылочкой сказал атаман, всем телом прижимая Марину к стене. – Она девочка умная, сама ляжет... Ты ведь сама ляжешь? Выбор у тебя небогатый...

Марина подняла на него глаза, моргая с самым испуганным видом:

– А вы, правда, меня не убьете, если...

– Да кто тебя убьет, дуреха? Завтра отвезем к военным, по-хорошему. Можешь им наплести что угодно, но доказательств все равно не будет никаких. Я нашу власть в нынешней своей роли вполне устраиваю, станет она дергаться из-за какой-то ученой девки из задрипанного Питера! Выпьешь стаканчик?

– Нет.

– И правильно, – сказал атаман, почти мурлыкая. – Молодым девчонкам пить неприлично, да и для здоровья вредно... – он отступил, посторонился. – Ну? Или хочешь по-плохому?

Марина замотала головой, прошла к покрывалу и неторопливо улеглась, расслабилась, насколько удалось, вытянула руки вдоль тела, зажмурилась и слегка развела ноги.

– Шире раздвигай, – скомандовал кто-то из приближенных. – И глаза открой.

Марина повиновалась. Рядом скрипели стаскиваемые сапоги, с глухим стуком разлетались по углам, звякало горлышко о края стаканов.

– Приятная коза, – сказал кто-то. – Гладенькая.

– Городская. Они там все такие, сытые и беззаботные. Глянь, вся выбритая.

– Культурная...

– Ничего. Сейчас сделаем из этой культурной простую деревенскую давалку. Пусть они нас окунули мордой в дерьмо, мы хоть так свое возьмем. Эй, голенькая! Губки пальцами раздвинь, я полюбоваться хочу. Да на меня смотри, недотрога питерская!

Очень мило, подумала Марина, выполняя приказ. Прорезалось что-то похожее на идеологическую базу. Начнут они когда-нибудь, или всю ночь будут таращиться?

– На ходу обучается, – продолжал тот, самый неугомонный. – Ну-ка скажи: «Я была порядочная, а теперь я блядь казацкая».

Без запинки Марина повторила. Унизили, ага, подумала она насмешливо. Пойду потом и повешусь на воротах от психологического шока, с трагическим письмом в зубах...

– А пусть сделает...

– Да ладно тебе, – сказал второй. – Чего представление тянуть? Начинайте, господин атаман, как и положено.

– Ну, держись, гостья дорогая! – хохотнул атаман.

Опустился над Мариной, упираясь в пол вытянутыми руками, примостился, умело вошел – неторопливо, стараясь проникнуть как можно глубже. Чтобы подыграть – авось зачастит, и побыстрее отделаешься от первого – Марина старательно ахнула во весь голос, картинно закусила губу.

– На меня, на меня смотри! – весело распорядился атаман. – Успеешь еще поорать! Ножки сдвинь посильнее.