ответил:
— Не хотел засеивать землю злом.
Он снова сплюнул в носовой платок.
— У меня онемел рот, и, как бы ты сказала, я чувствую себя очень взбешённым.
— Укуси меня!
Я опустилась на землю. Рассел поймал меня и крепко держал.
— Клайв, укуси меня. Прямо сейчас, пока это не началось. Моя кровь очистит твой рот.
Обнадёживающе. Откуда, чёрт возьми, мне знать, но это звучало правильно.
— Возможно, она права, сир.
Рассел поднял меня, прижав спиной к своей груди. Глаза Клайва стали вампирски чёрными, а его клыки удлинились. Я была измотана, но я попыталась снова использовать свою магию в импульсе белого света, когда он укусил меня в шею. Он пил долго и размеренно, выпивая гораздо больше, чем те маленькие глотки, которые он иногда делал в прошлом. Я обмякла на Рассела.
— Сир, её сердце замедляется. Вы убиваете её.
Клайв исчез, и мир погрузился во тьму.
* * *
Я очнулась в кровати, полностью одетая, включая ботинки. Не считая меня, кровать была пуста. События вечера стремительно вернулись, включая Клайва, пытающегося высосать меня досуха. Эта чёрная смола превратила моего джентльмена-слушателя во зло или была волшебной кошачьей мятой для вампиров?
Встав на дрожащие ноги, я пошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Шея была в порядке. Я даже синяка не заметила. Затем я изучила ладонь. И снова я не увидела шрама. Снился ли мне сон прошлой ночью? Я взглянула на свою одежду, нащупала гри-гри в кармане. Нет. Это случилось.
Я сняла топ, проверила, нет ли травм, и обнаружила синяки. Моя спина, в частности, представляла собой один большой багровый синяк, пожелтевший по краям. Вылезая из кожаных штанов, я задумалась, можно ли кожу стирать. Были ли в этом доме стиральная машина и сушилка? У меня была ещё одна пара кожаных штанов, кроваво-красных. И они были припасены для сегодняшнего вечера.
Наконец-то я забралась в восхитительно горячий и мыльный душ. Смывая злой осадок прошлой ночи, я задавалась вопросом, где был Клайв. Голова всё ещё кружилась, я мысленно потянулась к нему. Его не было в таунхаусе. Чёрт. Где он был?
ГЛАВА 16
И вот так начинается наш сад скульптур
Вымытая, высушенная и свободная от зла, я собрала волосы в конский хвост, оделась в свои привычные джинсы, толстовку с капюшоном и кроссовки, и только потом заметила красную кожаную книгу по некромантии на тумбочке. Схватив её, я спустилась вниз, чтобы узнать, с каким новым адом мы имеем дело сегодня.
У входа было светло — ещё был день, но у подножия лестницы стояла новая скульптура. И ещё одна в гостиной. Какого чёрта? И тут меня осенило.
— Стефо, чем ты занималась? — крикнула я в коридор.
Я нашла её в той же гостиной рядом с кухней, расслабленной на диване, с закинутыми на кофейный столик ногами. Она небрежно держала пиво в одной руке, в то время как другой рылась в пакете с чипсами, на большом экране крутился курортный роман.
— Ты видела Клайва?
Он должен был быть в порядке, верно? Он прожил целое тысячелетие; конечно, прошлая ночь не прикончила бы его.
— Шшш!
Она указала на экран.
— Серьёзно?
— Отвали. Мне нравится. Если ты хочешь критиковать мой выбор фильма, можешь сделать это в другой комнате. Это моя комната.
Я села на диван рядом с ней и тоже закинула ноги на стол.
— Остались какие-нибудь чипсы?
Он был в порядке. Он должен был быть.
— Что я говорила насчёт того, чтобы отвалить? И прекрати говорить во время просмотра фильма.
Она не казалась сердитой, просто раздражённой тем, что её прервали. Наверное, мне следовало бы её бояться, особенно после того, как я увидела её умелую работу на входе. Тем не менее, она была похожа на Дейва, вся рычащая от гнева снаружи, но не такая сердитая внутри.
На рекламном блоке я вскочила и пошла на кухню в поисках еды. Я умирала с голоду. Прошлой ночью моё тело подверглось большому насилию.
— Тебе понравился ужин, который мы прислали? — спросила я, роясь в холодильнике, в котором наконец-то появилась еда. — Ты хочешь сэндвич?
— Чёрт возьми, да, я хочу сэндвич, и ужин был хорошим. Спасибо.
Она допила пиво и бросила бутылку через плечо. К счастью, я заметила движение и поймала её до того, как она засадила мне в лицо.
— Ты хотела, чтобы я плюнула в твой сэндвич?
Она фыркнула.
— Ты ближе к мусорке.
Я выбросила бутылку в мусорное ведро, а затем начала доставать из холодильника мясо, сыр, помидоры и листья салата.
— Горчица, майонез, и то, и другое, ни то, ни другое?
— Хрен.
— Оки, доки.
Я нашла хлеб в кладовке.
— Ты любишь поджаренный хлеб или нет?
— Реклама закончилась. Заткнись, — прорычала она.
Мне нравится поджаренный, поэтому я сделала то же самое для неё. Я вернулась через несколько минут, неся две тарелки, пакет чипсов и два напитка под мышкой. Я протянула ей тарелку и бутылку пива, а затем устроилась, чтобы поесть и почитать свою книгу, пока она смотрела, как настоящая любовь торжествует под омелой в канун Рождества.
Я начала с введения, которое дало некоторую хорошую общую информацию, в которой я нуждалась. Однако один отрывок выделялся. Это объясняло, почему я продолжала терять зрение.
Материя не может быть создана или уничтожена. Однако её можно изменить. То же самое и с магией. Когда мы манипулируем миром природы, мы должны расплачиваться за эту манипуляцию. Для небольших заклинаний белой магии плата за баланс настолько несущественна, что большинство не замечает этого. Это не значит, что какая-то плата не была взята, просто мы не всегда это чувствуем. Для тех, кто одарён сильной магией, как истинный некромант, плата намного выше и часто болезненна. Природа требует равновесия.
Баланс. Я вторгалась в самые сокровенные мысли другого человека. Я использовала свои силы, чтобы создать дисбаланс, и волшебный мир наказывал меня за это ужасными головными болями и слепотой. Мои причины не имели значения. На каждое действие была реакция.
После того, как на экране пошли титры, я поставила пустую банку из-под содовой и, наконец, спросила Стефо о том, что мне до смерти хотелось узнать.
— Клайв вообще возвращался прошлой ночью?
— Уже бросает тебя, да?
Она ухмыльнулась и сделала глоток.
— Не будь идиоткой. Я ждала, пока закончится твой фильм. Он нормально добрался домой, а потом ушёл?
Пожалуйста, не позволяй ему быть застигнутым на улице, на солнце. Удалили ли мы яд из его организма?
— Нет,
