- Ваша светлость, - почтительно поздоровался Брагоньер, остановившись в паре шагов от герцога. Дождавшись, пока тот обернётся, отвесил лёгкий поклон. - Сочувствую вашему горю.
- Значит, я не ошибся, - голос министра внутренних дел звучал сухо и твёрдо, будто судьба только что не нанесла ему удар. - Вас трудно спутать с другими, господин Брагоньер.
- Речь о вашей дочери? - соэр предпочёл перейти сразу от слов к делу.
- И о вашем расследовании.
Герцог кивнул, и жрец удалился. Даже служители богов опасались сильных мира сего.
- Каком расследовании? - вскинул брови Брагоньер.
- Том, которое не обрадует его величество, но подарит надежду мне. Я не доверяю местным следователям.
- В ваших силах позвать столичных, хоть людей из Тайного управления.
Герцог с горькой улыбкой покачал головой.
- Не могу. Если скажу или напишу хоть слово, Натэлла умрёт. Они не станут шутить.
- Значит, вы знаете, кто похитил вашу дочь? - уцепился за его слова Брагоньер.
Министр поджал губы и помрачнел. Нервно махнул рукой и предложил пройтись. Соэр кивнул, понимая, герцог не станет говорить ничего там, где любой может подслушать.
- У ворот ждёт служебный экипаж, - прервав молчание, сказал Брагоньер. - Или вы доверяете только собственному кучеру?
Соэр видел, герцог ведёт его к выходу, и предположил, что разговаривать придётся в загородном доме Сомерашей.
- Как раз своему я и не доверяю, - вздохнул министр. - Полагаю, вы тоже жаждали поговорить со мной?
Брагоньер кивнул. Его волновало, почему герцог пришёл в храм. Значит, дело серьёзнее, нежели виделось на первый взгляд.
- Я получил письмо. Вот, посмотрите сами.
Герцог достал из-под камзола дешёвый серый конверт и протянул Брагоньеру. Тот подозрительно оглянулся, выявляя возможных соглядатаев, и только потом взял письмо. Вскрывать посреди людей, стайками стекавшимися к прудам даже в летнюю пору, когда манит морская прохлада, не стал, только подметил: тяжёлое, вложено что-то.
Министр неожиданно остановился, развернулся и, ухватив соэра за запястье, сжав так, что едва не сломал кости, прошипел:
- Найдите её, слышите!
Брагоньер осторожно разжал пальцы герцога и отступил на шаг. Он не терпел подобного обращения, но замечания не сделал. Перед ним стоял убитый горем человек, тот самый грозный Арлан ли Сомераш, герцог Ланкийский, которого боялись все префекты. В юности Брагоньер брал с него пример и теперь дожил до дня, когда увидел этого человека сломленным. Тот даже будто бы постарел, осунулся. Безжалостный солнечный свет обнажил сеточку морщин вокруг губ и глаз, напоминая, что герцог давно не молод.
- Увы, ваша светлость, это не в моих силах. Его величество высказался категорично, я лишь наблюдаю.
Определённо, общение с Эллиной дурно сказывалось на профессионализме. Следователь не может испытывать чувств, а Брагоньер только что пожалел герцога. Непростительно! Воистину, любовь - болезнь, которая портит людей и делает их слабыми.
По губам министра скользнула кривая усмешка. Он повернул перстень инициалами наружу и спокойно, будто говорил о погоде, произнёс:
- Иногда наблюдения заканчиваются отставкой.
- Это предупреждение? - тем же тоном ответил Брагоньер.
Угроза герцога не удивила. В конце концов, соэр нарушил приказ, а министр мог легко сместить с поста зарвавшегося подчинённого.
- Нет, - отмахнувшись, поморщился, будто от зубной боли, герцог. - Я слишком хорошо вас знаю, чтобы пугать. Вас этим не проймёшь, баронет ли Брагоньер, вы на редкость упрямы. Хороший инквизитор и неплохой следователь.
- Учту, - склонил голову Брагоньер.
Министр намекал на ряд последних дел, расследовавшихся недостаточно быстро. Но зато похвалил за зачистку Сатийской области от тёмных. И это всего одним предложением из пяти слов.
- Вас что-то задерживает?..
- Она подождёт, - Брагоньер разгадал продолжение вопроса. - Беседа будет долгой, теперь и подавно. Как вы сами говорили, я хороший инквизитор, поэтому осмотрю весь дом и лично отпрошу всех слуг.
- Я не говорил, что мне нужен инквизитор, - поморщился герцог.
- Нужен, - безапелляционно повторил соэр. - Вы это прекрасно знаете.
Министр едва заметно прикусил нижнюю губу и промолчал. Ещё одна богатая пища для размышлений.
До служебного экипажа дальше шли в полном молчании.
Краем глаза Брагоньер заметил фаэтон без гербов. Наверняка герцог приехал на нём. Соэр мог поручиться, когда он сам подъехал, коляски не было. Значит, кучера кто-то позвал. Жрец? Несомненно. Выполнил одну просьбу, выполнит и вторую.
Герцог махнул рукой, и фаэтон покатил прочь.
Брагоньер мысленно усмехнулся. Не такой уж он плохой следователь.
Первым в служебный экипаж забрался министр, как и положено по этикету. Соэр устроился напротив него, спиной к кучеру, чтобы беспрепятственно наблюдать за улицей. Если кто-то вздумает следить за ними, Брагоньер увидит. Карета тронулась, и соэр вскрыл конверт. Внутри оказалась короткая записка: 'Заартачишься, не получишь её целиком. Ты и так совершил ошибку. И запомни, умереть она может по-разному. Ты знаешь, что делать'. Почерк ровный, без наклона. Написано не чернилами, кровью. Под запиской лежал страшный веский аргумент в пользу молчания - отрубленный женский мизинец.
Брагоньер нахмурился и перевёл взгляд на министра. Тот так сцепил пальцы так, будто силился их сломать. Губы побелели и превратились в тоненькую ниточку.
- Это палец вашей дочери? - тем не менее, спросил соэр.
- Узнайте, - глухо ответил герцог и прикрыл глаза.
- Дали слово?
Министр ответил гробовым молчанием, а затем с напором повторил:
- Узнайте, это ваша работа.
Брагоньер повертел страшную находку в руках и убрал обратно в конверт.
- Что вы должны сделать, ваша светлость?
Герцог лишь сильнее, хотя, казалось бы, некуда, сцепил пальцы. Ещё немного, и они захрустят.
- Ваша светлость, вам известна моя репутация, - напористо пошёл в наступление Брагоньер. - Тайна не уйдёт дальше меня, но я обязан знать, иначе не смогу помочь.
- Мне дорога жизнь Натэллы, - глухо ответил министр и отвернулся, вперив взгляд в окно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
