Все запреты летят к чертям. Между нами рушится стена обид и недопониманий, мы снова одержимы друг другом, как прежде. Вздохи, стоны, горячие губы, жадные руки, желание закончить побыстрее и в то же время растянуть это болезненное удовольствие подольше.
Я одним движением стаскиваю с Кати тонкий халатик. Под ним нет бюстгальтера, что не может не радовать. Провожу языком влажную дорожку по шее, прикусываю нежную кожу на ключице и втягиваю в рот упругую горошину соска. Катя сдавленно шипит, но не вырывается. Наоборот, запускает пальцы в мою шевелюру, словно умоляя не останавливаться.
Грудь у Андреевой за время нашей разлуки стала еще больше, красивее. Я ласкаю языком вначале одну, потом другую, сжимаю их в ладонях, прокручивая между пальцев вершинки. Чистый кайф.
Пах тут же реагирует, наливаясь каменной тяжестью, требуя развязки. Краем сознания я понимаю, что стоит мне только войти в мою девочку — я кончу, а хотелось бы, чтобы это дело завершилось не только моим удовольствием. Мне крайне важно, чтобы Катя тоже получила оргазм.
Запускаю руку в ее трусики. Сдвигаю кружево в сторону и нащупываю клитор.
Там уже все влажно и горячо. Готово для меня. И осознание этого рвет крышу.
— Моя сладкая девочка, — шепчу ей в рот, одновременно подушечками пальцев растирая влагу по нижним губкам. — Такая мокрая для меня.
Катя цепляется за мои плечи, пытаясь свести колени. Дышит рвано. Глаза закатываются от удовольствия, ноги перестают держать ее. Я чувствую, как она то напрягается, то слабеет, отчаянно стараясь поймать приближающуюся волну экстаза.
— Ста… ас, — выдыхает томно, насаживаясь сильнее на мою руку. — Пожалуйста…
— Сейчас, моя хорошая. — Целую исступленно. — Еще немного.
Мой язык повторяет почти те же движения, что и пальцы, только с ее ртом. Я сам на взводе. Кажется, войду в нее и взорвусь, не успев даже начать. Мне все еще не верится, что это правда. Что я не проснусь с каменным стояком один в пустой кровати и с жутким разочарованием. Что Катя живая, настоящая. Что она рядом.
Нужно немного остыть. Прийти в себя перед основным действием, но как, если градус нашего безумия давно перевалил за критический?!
Андреева двигается ко мне ближе, толкается вперед, стонет, пока я ласкаю ее пальцами. Смазки так много, что она уже буквально хлюпает, заводя меня еще больше.
— Пожалуйста, Стас, сделай это! — заплетающимся языком просит Катя.
— Что это?
Я хочу слышать ее ответ, хочу, чтобы она озвучила свое желание.
— Трахни меня уже! — закусывая губы, откидывает голову назад.
И ее слова убивают последние крохи выдержки. Если до этого я думал довести Катю до пика пальцами, а после войти самому, то последняя фраза окончательно срывает тормоза.
Подхватываю ее, усаживая на стол, раздвигаю ноги. Одним движением спускаю штаны с боксерами до колен и мощным толчком заполняю ее собой. Буквально натягиваю на себя.
Катя морщится, упираясь мне в плечи. Идиот, твою мать! Понимаю, что поспешил, сделав ей больно. Она узкая, как девственница. Когда у нее в последний раз был секс?
Матерюсь про себя, чтобы не взорваться в первую же секунду, целую нежно, а после начинаю медленно двигаться. Очень медленно. Давая ей возможность привыкнуть ко мне. Взад-вперед, нежное касание языка ее губ. Снова скольжение туда и обратно, еще поцелуй.
Я и забыл, какая она охрененная. Как идеально подходит для меня. Чувствую каждую складочку в ней, каждое сокращение внутренних мышц.
Катя жмется ко мне, ответно подмахивая бедрами. Шепчет что-то несвязное, и у меня отключается разум. Остаются только инстинкты. Желание завершить, дойти до финала, кончить. Быстрее, сильнее, ярче.
Оргазм накрывает нас одновременно, сносит ураганом экстаза, заставляя сильнее вжаться друг в друга, буквально слиться в одно целое на всевозможных уровнях: физическом, ментальном.
Катины стоны и сладкие судороги накладываются на мое удовольствие, переплетаясь в потрясающий дуэт высшего наслаждения. Когда ты не только слышишь, видишь, но и чувствуешь партнера. Пропускаешь сквозь себя его эмоции. Это дорогого стоит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я едва стою, держась одной рукой за стол, другой обнимая Катю. В последний момент вспоминая, что совершенно забыл о контрацепции.
А может, оно и к лучшему?
— Теперь ты понимаешь, что между нами много что может быть? — спрашиваю тихо, когда дыхание приходит в норму и мозги немного проясняются.
Андреева напрягается. Молчит, но это хороший знак. Значит, она начала допускать возможность нашего союза, значит, дело сдвинулось с мертвой точки.
— Холодно, — бросает, обхватывая плечи руками.
И этот жест явно не про погоду. Спрыгивает со стола, натягивая халат. Собирает растрепанные волосы в хвост, не глядя на меня.
Я чувствую, что она снова отдаляется.
— Кать, не беги от себя. От меня, от нас. Я совершил ошибку, и я готов ее исправить. Только дай шанс. — Ловлю ее за локоть.
Она застывает каменным идолом. Не отталкивает, но и смотрит таким пустым взглядом, что я сам отпускаю ее. Жду ответа.
— Мне… нужно подумать, — оживает, наконец, спустя несколько секунд. — Потом поговорим, ладно? Не сейчас. Спокойной ночи.
И уходит в дом, оставляя в воздухе тонкий шлейф духов и надежды на то, что все получится.
Глава 32
Мне нужно подумать. Боже, о чем я думала, когда говорила это? Каким местом?! Для чего?
О чем вообще я собралась думать?! О продолжении? О замужестве? О еще одном разе по дружбе?
Такой дурой я давно себя не чувствовала.
Утром ожидаемо я не высыпаюсь. Мало того, что засыпаю почти перед рассветом, так еще и не могу решить, как быть дальше. Оставляю эту тему на завтра, решив погонять ее на свежую голову, плохо сплю, во сне не могу отпустить ее и в итоге встаю с больной головой.
О вчерашнем сексе стараюсь не вспоминать. Вообще. Как будто его и не было. Пока еще не время. Я не пришла к общему знаменателю сама с собой, поэтому не знаю, как на него реагировать.
С одной стороны, было глупо и безответственно поддаться искушению и ответить взаимностью Горову. Который, кстати, давно намекал, что не против вспомнить старое.
С другой — я понимала, на что иду, хотела этого и получила безумное удовольствие от процесса. У меня давно не было секса, и пережитые ощущения оказались неожиданно чересчур яркими и насыщенными. Жалеть глупо.
Так что выходила палка о двух концах: вроде бы и нужно поругать себя, а вроде и не сделала ничего плохого.
Что с того, что я переспала со Стасом? Это как-то унизило меня в его глазах? Плевать! Мне, в принципе, неважно, что и как он обо мне думает.
Это должно унизить меня в моих глазах? За что? Почему мужчинам прощается случайный секс, а женщинам нет? Кто придумал эти несправедливые табу?! Я тоже человек, я — живая, и я тоже способна чувствовать и возбуждаться.
Тьфу, блин! Тема слишком самоедская и философская, а у меня сейчас не то состояние, чтобы копаться во всем этом.
Да и Стас с утра ведет себя слишком естественно, учтиво и дружелюбно, чтобы переживать за что-то.
За завтраком уточняет, нет ли у нас каких планов, предлагая вместе съездить погулять. Одно из мест, куда падает наш выбор, — парк с детскими аттракционами.
В выбранную точку мы приезжаем в самый разгар веселья. Сегодня выходной, и народа в парке много. Повсюду гвалт и смех детей, продавцы с воздушными шариками, сладкая вата, цветы, яркие краски. Жизнь кипит ключом. Извилистые дорожки петляют под тенью высоких раскидистых деревьев, зазывая в прохладу, к лавочкам рядом с фонтанами. В воздухе сладко пахнет цветущими растениями.
Мы покупаем в кассе несколько билетов на детские аттракционы и идем занимать очередь. Для меня это часть жизни, обычные выходные, а вот Стаса, стоящего в очередях на детские качели наравне с простыми людьми, видеть непривычно. Даже странно. Без охраны и в повседневной одежде: футболке, джинсах, кроссовках — он выглядит как обыкновенный среднестатистический мужчина. С женой и ребенком.
