Читаем без скачивания Спецназ. Любите нас, пока мы живы - Виталий Носков

А до этого довелось побывать в Осетии, где «ходил» по горам за бандами, всюду будучи первым. «Стой! Я сам!» — чаще всего слышали от него подчиненные. Ведь Крестьянинов был очень подготовленным офицером-спецназовцем, «краповым беретом», знал и умел то, что не могли другие. Перед тем как в 1992 году перейти в Главное управление по организованной преступности, занимал должность командира учебного батальона дивизии Дзержинского. Специалист, отличник и в ГУОПе стал наставником. На первых трехмесячных курсах подготовки СОБРов России именно он преподавал специальные дисциплины: освобождение заложников, высотную подготовку.

Подполковник был научен беречь людей. Это высший закон для спецназовца. И еще одно непреложное правило: не оставлять тела погибших врагам. Когда в Грозном возле нефтяного института полегли ярославцы-собров-цы, именно Андрей Владимирович под ураганным огнем, словно заговоренный от смерти, вытащил тела убитых к своим, не отдал на поругание. Потом на его руках умирал проводник, родом из Грозного, Сашка, которому многие бойцы были обязаны жизнью. Он просил об одном: вывезти из Грозного его родителей. И Андрей выполнил последнюю волю боевого товарища.

Утром 14 января 1996 года колонна автобусов еще затемно двинулась к месту, назначенному для атаки. Ехали сосредоточенно, молча. Осталось позади чеченское село, настороженно молчавшее. Вот колонна заходит в село Советское, и в памяти остается смятенно держащая руки у лица пожилая аварка.

Быстро светает. В этой выдвигающейся на штурм колонне и я, обозреватель «Щита и меча», волонтер СОБРа, потому что замкомандира отряда знает меня еще по апрельской командировке в Чечню. Разрешил быть с бойцами генерал-майор А. Карташов, командир сводного формирования СОБРа России, но в резервной группе, в обязанностях которой подвоз боеприпасов, эвакуация раненых с «передовой». И мне до сих пор не верится, что элитным силам по борьбе с организованной преступностью предстоит атаковать укрепленный населенный пункт в пехотном строю.

Четким, пружинистым шагом, отлично экипированные, мимо нас проходят специалисты из московской и краснодарской «Альфы», из «Веги». Впереди всех на нескольких БТРах на исходный рубеж выдвигается «Витязь».

Потом мы, резерв из бойцов 4-го отделения, пешим порядком тащим боеприпасы, немного продовольствия и ящик с медикаментами. Скоро нас берет к себе на броню БМП-2. Все готовы к атаке: по широкому вспаханному полю — это на левом фланге, по редкому камышу — на правом. Берем с собой легкие пожарные лестницы: по ним предстоит пройти два арыка (на самом деле их будет четыре) опасной ширины, глубины.

С брони хорошо видны зарывающиеся в землю немногочисленные мотострелки. Торчат стволы противотанковых пушек, которых тоже немного. На левом фланге всего две БМП-2. Еще две потом передадут резерву для эвакуации раненых из передовых порядков. В небе барражирует пара вертолетов. Я вижу, как боец ловит разбуженную топотом ног полевую мышь и под общий смех отпускает её. И она как-то вяло скрывается среди влажных комков земли.

Когда напряжение достигает высшей точки, поступает сообщение, что дудаевцы выставили вокруг села милиционеров-заложников. Поэтому дан «отбой». И все возвращаются в свои автобусы.

С наступлением темноты становится просто нестерпимо холодно. Костры развести практически нечем. Потом в дело идут патронные ящики и камыш.

В эту ночь с 14 на 15 января Крестьянинова мучили боли в желудке. Никаких других таблеток, кроме угольных, у него под рукой не было. Деликатный человек, никого не беспокоя, он молча переносил боль. Об этом знал только самый близкий друг Михаил, офицер родного 4-го отделения, в котором начиналась в СОБРе служба самого Андрея Владимировича. Именно это отделение он оставил в резерве, сказав: «Если с нами что-то случится, то я, ребята, верю: именно вы поможете нашим семьям. Ведь сколько пройдено вместе!».

Но вот новый приказ о выдвижении на исходную. Ранним утром 15 января…

Глядя на тех, кто «упаковывался» перед штурмом, я запомнил легкую стремительность Крестьянинова, вопреки, как потом узнал, его усталости и болезни… Михаил рассказывал мне: «Я ему говорю: Андрюха, что-то мне не по себе… Ты меня оставил в резерве, а можно мне пойти с вами?». — «Нет, — ответил командир, — без «броника» я тебя с собой не возьму». (После недавно перенесенной травмы Михаил не мог работать в тяжелом бронежилете). «Я, — рассказывал он, — поднял «разгрузку» Андрея и чуть не упал. Вот сколько боеприпасов он нес на себе. Я ему говорю: вынь хотя бы нижние пластины, тебя патроны хорошо защитят. Пуля их не пробьет». Он задумался и говорит: «Нет… А если что, ты моей семье помогай». Потом, уже взяв автомат, добавил: «Ну, ладно, я не буду с тобой прощаться». И с этими словами ушел».

Артподготовка и огневой удар вертолетов начались ровно в 9 утра. Выведенные на исходную бойцы ожидали, что поддержка такими огневыми средствами даст хороший результат. Но огонь противотанковых пушек 85-го калибра и четырех вертолетов, бивших по квадратам (их авианаводчик, к сожалению, был не впереди готовых к атаке людей, а на передовом КП), не принес ожидаемого…

И когда в эфире прозвучала кодовая фраза «Пурга-555», означающая начало штурма, наступавших встретил просто шквал огня из ДШК, ПК, гранатометов. По всей линии дудаевской обороны интенсивно заработали снайперы. За те дополнительные сутки с 14 на 15 января, когда был отменен намеченный штурм, боевики сумели отрыть окопы и ходы сообщения. И когда на левом фланге стали рваться снаряды, ушли от удара, переместившись в чистое поле. А потом вернулись на свои боевые места и встретили атакующих кинжальным огнем.

На правом же фланге наступали бойцы «Витязя», по левую руку от них шел Крестьянинов со своим отрядом, еще левее — областной СОБР, вот и весь правый фланг. Подполковник вышел на свой рубеж, когда в боевых порядках чеченцев еще рвались снаряды мотопехотной армейской бригады. Удар «Витязя» и офицеров-собровцев Крестьянинова был стремительным и эффективным, несмотря на умело организованную чеченцами систему огня. «Витязь» на правом фланге продвинулся первым. Развивая этот успех, собровцы рванулись вперед, нанеся вместе с «Витязем» удар с фланга. Как говорят в боксе, «боковым справа», вынуждая противника отступить, чтобы не попасть в окружение. Дальше собровцы шли уступом, «челноком» — короткими перебежками, страхуя друг друга. Самый тяжелый, наполненный водой ров преодолели с помощью пожарных лестниц. Узкие, они гнулись под тяжестью одетых в «броники» и «разгрузки» бойцов, но не ломались.

Воюя профессионально, без истерики, разумно расходуя боезапас, именно отряд Крестьянинова, выбив дудаевцев с их передовой линии обороны, первым из собровцев ворвался в село.

Окопы боевиков, основные и запасные, были вырыты в полный профиль, соединены ходами сообщений. Линия обороны предусматривала защиту от артогня, авиации. В окопах — идеально сухих имелись одеяла, подушки, ковры, чтобы не стыть на январской земле. Войдя в село, начиненное дудаевцами, бойцы атаковали вторую линию их обороны, для которой было характерно наличие узлов сопротивления и огонь со скрытых позиций. Разбитые на четверки боевики — снайпер, гранатометчик и два автоматчика — использовали знакомую по Грозному и Гудермесу тактику. Автоматчики завязывали огневые дуэли, а снайпер из глубины здания бил на поражение, не боясь обнаружить себя вспышками выстрелов. Специально выделенные группы носились по селу на грузовичках с укрепленными на них тяжелыми пулеметами ДШК, вели огонь из минометов.

И все-таки в этих крайне сложных, сверхопасных для жизни людей условиях собровцы действовали умело, продвигаясь на своем направлении без потерь.

Только с наступлением темноты бой стал стихать. Ночь с 15 на 16 января российские бойцы провели на земле, выйдя из первых домов, чтобы не попасть в окружение. Старик-дагестанец, житель Первомайского, принес им одеяла. Но люди все равно мерзли, спасались возле костра, зажженного в арыке — в специально вырытом для поддержания огня капонирчике.

Группа резерва, как могла, обеспечивала воюющих боеприпасами, выпрашивая их в основном в Буйнакской армейской бригаде. Привезла бойцам немного водки, купленной на свои деньги в магазинчике села Советское.

Наутро бой разгорелся с еще большим ожесточением. Я видел Крестьянинова незадолго до его гибели. Вместе с командиром «Витязя» полковником А. Никишиным на БТРе, загрузив его боеприпасами, они на несколько минут заехали на передовой КП, откуда до села было меньше километра. Пули частенько достигали этот КП, где располагалась резервная группа с доктором Олегом и где находился генерал-майор А.К. Карташов.

Когда немного погодя генерал-майор стал выдвигаться ближе к селу, его и группу сопровождения сильно обстреляли снайперы. Я тоже находился в этой группе. Огонь был таким прицельно плотным, что людям короткими перебежками пришлось перемещаться в арык с подмерзшей водой. Именно в эти мгновения по рации пришло сообщение, что в селе Первомайском ранен в шею командир СОБРа ГУОП, продвинувшегося в глубину на восемь домов. За ним, чтобы вывезти как можно скорее, послали БМП-2 с бойцами из резерва.