Она испуганно глянула на него.
— Плохие новости?
— Джеральд.
«Медленнее», — подумал он, видя, как пальцы Шейлы сжались в кулаки.
— Что с Джеральдом?
— Произошел несчастный случай. Я не знаю, что значил для тебя Джеральд… Я сожалею… но он мертв.
Кровь отхлынула от ее лица.
— Мертв? — в шоке переспросила она.
— Боюсь, да… Он сгорел в огне.
— Ты убил его! — по тону ее голоса он вдруг понял, что Шейла может стать опасной, если не будет контролировать свои чувства.
— Нет… Это был несчастный случай. — Голос его был тих и ровен. — Он сам виноват в этом. — Мозг Бромхида лихорадочно работал, пытаясь сочинить мало-мальски правдоподобную историю. — Он был с девушкой на верхнем этаже доходного дома… Ты же знаешь Джерри. Он хотел изнасиловать ее. Та начала сопротивляться… она была почти ребенок. Он ударился о лампу. Тут же взметнулось пламя. Они оба погибли.
Наблюдая за ней, Бромхид понял, что избрал правильную тактику. Ее гнев пошел на убыль, и теперь она лишь недоверчиво смотрела на него.
— Девушка?
— Подросток… Ей было лишь шестнадцать лет. Ты же не думала, что Джерри сможет долго обходиться без женщин. А он набросился на подростка… ей было лишь шестнадцать.
Шейла вновь вздрогнула и отвернулась к окну, прижавшись лбом к стеклу.
— Они оба сгорели, — продолжал он. — Поэтому я и позвонил тебе. У старой леди больше не осталось никаких родственников, которым она могла бы завещать деньги… Мы вернулись к исходной точке.
Наступила долгая пауза. Бромхид приоткрыл дверь, чтобы слышать магические звуки музыки, которую исполняла миссис Морели-Джонсон. Чем дольше затягивалось молчание, тем более неуверенно чувствовал себя Бромхид.
— Я извиняюсь, но он все же немногого стоил.
Шейла обернулась. Ее дымчато-голубые глаза сверкнули. Бромхид сразу понял, что сказал не то.
— Немного стоил? А ты кто такой, чтобы судить об этом? Всего лишь дешевый мошенник! — горечь, звучавшая в ее голосе, поразила его. — Для меня он был… Он был моим мужем!
На какой-то момент Бромхид не мог поверить в то, что услышал.
— Что ты сказала? Он был твоим мужем?
— Уходи! — Она безмолвно отошла от окна и села на кровать, спрятав лицо в ладонях.
Бромхид изумленно смотрел на нее.
— Да… мы поженились перед приездом сюда.
Холодный ветер подул в лицо Бромхида.
— Джерри был твоим мужем? Почему ты раньше мне этого не сказала?
— Зачем? Ты же никогда не спрашивал. Уходи!
Бромхид вспомнил фальшивое завещание, которое он уничтожил. Он почувствовал страстное желание убить эту женщину, сидящую перед ним. Мозг его лихорадочно заработал. Может быть, еще не поздно! Ведь Петтерсон в их руках! И Гарри все еще в городе. Ведь он может сам составить новое завещание.
— Неужели ты не понимаешь, ты, идиотка! — начал он. — Если ты жена Джеральда, следовательно, по закону являешься его наследницей.
Она подняла голову и равнодушно глянула на него. Это привело его в замешательство.
— Я не хочу никаких денег, — вяло сказала она. — Он умер… Я хотела изменить его… удержать его в ру-|.лх… Он всегда утверждал, что деньги ничего не значат для него, но я ведь знаю, что такое деньги. Я хотела доказать ему обратное. Но теперь он мертв, и деньги Польше меня не интересуют.
Едва сдерживаясь, Бромхид сказал:
— Ты сама не понимаешь, что говоришь! — Злость псе больше охватывала его. — Забудь о Джерри! Ведь I ы всегда можешь найти другого. Что в нем особенно-го? С деньгами можно найти любовника и в два раза моложе себя! — Он знал, что будет раскаиваться в своих словах, но не мог сдержаться. — Ведь план еще можно реализовать! Я переговорю с Петтерсоном. Попытаемся еще раз. Ведь деньги Джерри автоматически переходят к его жене!.. К тебе! Полтора миллиона долларов! Мы можем сделать еще попытку!
— Уходи!
Резкость и решительность, с которыми это было сказано, убедили Бромхида, что его слова совершенно ее нс убедили.
— Хорошо… Как скажешь! — Он сделал шаг к двери, но в последний момент не удержался, чтобы не оскорбить ее: — Джерри рассказывал мне о тебе. Он сказал, что ты страдаешь комплексом материнства, так что от этого у тебя даже крыша немного поехала. Ты ему была совершенно безразлична, и любил тебя он только в постели. Только это ему было нужно от тебя. Ну, с возрастом ты это и сама поймешь.
— Убирайся!
Бромхид примирился с поражением. Он вышел и направился к лифту. Из гостиной по-прежнему раздавались звуки музыки.
Оставшись одна, Шейла некоторое время сидела неподвижно, зажав руки между колен. Материнский комплекс? Сумасшедшая? Да, возможно, Бромхид прав. Она вышла замуж за Джерри лишь затем, чтобы, разбогатев, он не бросил ее ради другой женщины. Только так его можно было привязать к себе. Только имея деньги, она смогла бы перевоспитать его. Он бы зависел от нее в материальном отношении.
Но Джерри мертв! Она вернулась к исходной точке в своей жизни. Двери открылись и закрылись. Нельзя было больше сидеть вот так. Она не могла ждать, ничего не делая, возле старой леди.
Она подумала о Петтерсоне. Ведь он ничего не потерял. Он будет преспокойно ждать смерти старой леди, уверенный в своем будущем. А ведь он думает только о себе. Внезапно в ней проснулась ненависть к этому холеному, ухоженному человеку. Двуличный подлец! Почему только она должна страдать? На этом деле она ничего не приобрела, Бромхид — тоже. Почему же Петтерсон должен уйти с чем-то?
— Шейла? — Миссис Морели-Джонсон позвала ее.
Шейла поднялась и прошла в гостиную.
— Я спускаюсь в ресторан, — сказала старая леди. — Заправьте мне новую ленту. Это положите в футляр и надпишите: «Бетховен. «Аппассионата».
— Конечно.
Миссис Морели-Джонсон посмотрела на Шейлу.
— Чувствуешь себя лучше?
— Да.
— Я рада. — Она положила сухонькую ручку на запястье Шейлы. — Тебе надо хорошо поесть. Я распоряжусь, чтобы тебе доставили превосходный ланч.
— Да.
— Хорошо. Мистер Петтерсон придет в три часа. Я хочу его хорошенько отругать. Он довольно невежлив. — Старая леди сделала несколько неуверенных шагов к двери. — Вы не проводите меня до лифта?
Шейла взглянула на нее, зная, что видит в последний раз. Ей было безмерно жаль ее. Старая, полуслепая женщина была не только превосходной пианисткой, но и очень хорошим человеком… и добрым… Доброта… До того, как появиться в пентхаузе, Шейла считала, что доброта — это лишь слово в словаре, не больше.
Она проводила старую леди до лифта и передала на попечение служащего. Это был пожилой человек, который был рад сделать что-нибудь для миссис Морели-Джонсон, ибо всегда получал от нее подарки.
Едва дверь лифта закрылась, Шейла быстро вернулась в свою спальню. Открыв шкаф, она вынула два обшарпанных чемодана, принялась поспешно укладываться. Закончив, она бегло осмотрела спальню, просматривая, не забыла ли чего. После этого открыла ящик туалетного столика и вытащила пленку с монологом Кристофера Петтерсона.
Она зашла в свой кабинет, нашла в бюро клейкую бумагу и написала на ней: «Бетховен. «Аппассионата».
Затем вернулась в гостиную. На одной из полочек секции в ряд стояло около тридцати магнитофонных цент, все аккуратно подписанные и пронумерованные. Она раздвинула ряд и поставила коробочку с монологом Петтерсона среди остальных. Затем сняла с магнитофона ленту с музыкой Бетховена и вложила ее в одну из пустых коробочек, не подписанную и не пронумерованную.
Затем вновь вернулась в кабинет. Сев за рабочий стол, она написала короткую записку. Зайдя в свою спальню, она положила записку на пустой туалетный столик и еще раз окинула взглядом комфортабельно обставленную комнату. Затем, пожав плечами, она надела легкий плащ, взяла два чемодана и вышла из пентхауса, оставив свой ключ в замке двери.
В такси, которое везло ее на автобусную станцию, она открыла сумочку и пересчитала деньги. Девяносто пять долларов. Она горько улыбнулась. Когда она приехала в этот город, у нее было только пятьдесят пять… немного же она заработала!
На вокзале она купила билет до Лос-Анджелеса. Водитель помог ей уложить чемоданы в багажное отделение. Автобус был наполовину пустой, и она села на место у окна. Она планировала провести ночь в Лос-Анджелесе, а затем на вокзале купить билет до Сан-Франциско. Она была уверена, что достаточно легко найдет работу в госпитале «Масоник»… Они всегда нуждались в обслуживающем персонале.
Когда она вытащила из сумочки сигареты, рядом с ней на кресло опустился молодой человек.
— Не угостите ли сигаретой? — спросил он, ставя потертую, пыльную сумку между колен.
Она коротко взглянула на него. «Вот и еще один Джерри!» — подумала она. Это был привлекательный юноша с длинными волосами, ниспадавшими на плечи. У него было загорелое лицо со впалыми щеками, словно он плохо питался. Когда он брал сигарету, она увидела, насколько грязные у него руки. От него несло запахом давно не мытого тела.
