— Как пчелы,— изрек Крутиков.
— Именно как пчелы, а не как… бабочки–поденки. Кроме того, позволю себе обратить ваше внимание и на то обстоятельство, что в наше время переходные периоды проходят быстро. И вот пример: в предстоящем рейсе пилоты «Хиуса» будут уже выполнять скромную обязанность извозчиков. Главная роль отводится на сей раз уже другим. Вот ему…— Краюхин указал на Быкова. (Тот испуганно заморгал.) — И Дауге, и вам, Владимир Сергеевич. Человечеству нужны богатства Венеры, а не восторженные рапорты. Так. А затем вы уступите место новым героям — производственникам, тем, кто будет строить заводы на берегах Урановой Голконды. И все это работа, друг мой, вдохновенная работа, а не спорт! Только одни относятся к ней как к эффектной возможности блеснуть под куполом цирка и сорвать аплодисменты, а другие — как к работе в общем строю. А вам, так сказать, мон шер, только бы добраться до сокровищницы тайн, где они лежат штабелями, и водрузить… Эх, вы… спортсмены!
Наступило молчание. Юрковский поднялся и, ни на кого не глядя, вышел.
— Славный парень,— проговорил Краюхин.— Смелый, умница… Только амбиции у него — ой–ой–ой!
Ермаков сказал без улыбки:
— Отец мне рассказывал, что некто Николай Захарович Краюхин в молодости…
— «Краюхин, Краюхин»…— Николай Захарович стал кряхтя растирать колени.— То было в молодости… И, кроме того, может быть, тебе известно, что упомянутого Краюхина за это самое мордой об стол… простите за выражение… на партийной конференции, да. И именно твой папаша, Анатолий Борисович! Так.
Краюхин сердито хмыкнул, покашлял и ушел.
Последние дни перед стартом прошли незаметно. Все были заняты. Ермаков руководил работой группы обслуживания, грузившей «Хиус» всем необходимым. Корабль был погребен под массой металлических конструкций, опутан паутиной шлангов и кабелей. Под ним теснились десятки машин–газгольдеров, машин–цистерн, тракторов, кранов и конвейеров. Работа велась днем и ночью. По толстым шлангам, покрытым пластами льда и инея, подавались сжиженные газы — водород и кислород, по тонким шлангам — вода и смазочные вещества. Конвейеры и краны забрасывали в три люка баки, мешки и ящики с продуктами, снаряжением и оборудованием. Десятки людей в спецкостюмах копошились в урановых реакторах. Приехавшие из Новосибирска специалисты микрон за микроном проверяли слой «абсолютного отражателя»; в этой неправдоподобно тонкой и вместе с тем самой прочной в мире броне могли оказаться микроскопические изъяны, которые привели бы экспедицию к мгновенной огненной гибели. Сам Краюхин приехал поглядеть, как с купола «Хиуса» сняли толстую титановую плиту и осторожно опустили в зарядные камеры фотонного реактора баллоны–капсулы со смесью жидкого трития и дейтерия. Затем плиту опустили на место и в тот же день затащили и укрепили над ней огромный контейнер с «Мальчиком».
— С этим дурацким ящиком на горбу,— досадливо сказала Вера Николаевна,— «Хиус» имеет какой–то доморощенный вид.
Ляхов со Спицыным и Крутиковым все эти дни проводил в рубке, где было сосредоточено управление планетолетом. Дауге и Юрковский занимались изучением новых данных о Венере, привезенных Ляховым, без конца спорили, составляли какие–то таинственные радиограммы, несли их на подпись к Краюхину и потом на радиостанцию.
В самый разгар этой горячки Краюхин вызвал Быкова и поехал с ним на один из подземных складов на южной окраине города. В сухом и светлом помещении склада Быков увидел ящики с оружием.
— Знакомые штучки? — осведомился Краюхин. Быков с недоумением посмотрел на него и нагнулся.
— Карабин–автомат образца семьдесят пятого года.
— А вот те?
— Реактивные ружья… пистолеты…
— Ну вот, выбирайте. Быков понял:
— На всех?
— На всех… да возьмите и запасец.
Быков молча отобрал восемь новеньких карабинов, несколько десятков ручных гранат, лучевые пистолеты, финские ножи в светло–желтых кожаных чехлах.
— А патроны где? И капсюли для гранат?
— Есть патроны, капсюли и все, что хотите. Напишите начальнику склада, что вам нужно.
Они спустились этажом ниже.
— Это тоже для вас,— сказал Краюхин, указывая на цилиндрические предметы, тускло отсвечивающие воронеными боками.
— Атомные мины…— пробормотал Быков.
— Знаете?
— Как не знать…
Возьмите десять комплектов. Прихватите десяток висячих прожекторных ракет.
Спустя два часа через город на полигон проехала машина, груженная тяжелыми пластмассовыми ящиками и десятью круглыми решетчатыми футлярами. Еще через два часа эти ящики и футляры при посильном участии и под личным наблюдением Быкова были погружены на «Хиус».
Наконец все было закончено. В течение одной ночи исчезли легкие и неуклюжие фермы, опутывавшие планетолет, шланги, краны и конвейеры. Ушли машины и трактора, уехали люди. На истоптанной, развороченной земле остались под моросящим дождем только обрывки проводов и тросов, куски фанеры, несколько забытых досок да вбитые в грязь клочья маслянистой упаковочной бумаги.
Краюхин в сопровождении Ермакова и начальника группы обслуживания облазил все помещения «Хиуса», все пересмотрел и перетрогал, придирчиво и подозрительно прислушался к мощному гулу включенных для пробы соленоидов, сделал несколько пустячных замечаний, слез на землю, вытер руки о край плаща и сказал:
— Пожалуй, все в порядке, Анатолий Борисович. Подписывайте акт.
Ермаков согласно наклонил голову. Начальник группы обслуживания облегченно вздохнул, потоптался, затем спросил, покашливая:
— Когда же старт, Николай Захарович? Завтра?
Но, как оказалось, оставались еще кое–какие формальности. В городе Краюхина срочно вызвали на радиостанцию, и, вернувшись оттуда, он сухо (так, по крайней мере, показалось Быкову) сообщил, что старт откладывается на утро послезавтра, а завтра прибывает комиссия.
— И вечером будет… э… торжественный обед. Можно без фраков.
Юрковский энергично пошевелил губами, Ермаков равнодушно зевнул, а Крутиков пожал плечами и снова углубился в какую–то книгу.
— Пойдем прогуляемся,— предложил Дауге Быкову.
Они вышли из гостиницы и не спеша направились вдоль улицы к полигону.
— Тосты, напыщенные речи,— сказал Иоганыч устало.— Терпеть этого не могу!
— Ну, знаешь…— Быков недовольно поглядел на него.— Такое событие все–таки…
— Да какое оно «такое»? Люди делают свое дело. Чего же тут экстраординарного? Ведь не назначается же специальная комиссия, скажем, для того, чтобы отметить отправление геологической экспедиции?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
