Далорн понял намек, кивнул, взял себя двумя пальцами за короткий слегка курносый нос. Этот жест — тяжкие раздумья вперемешку с глубоким сомнением, — Флэль уже знал.
— Может быть.
Иногда лицо Эмиля было каменно-непрозрачным, как у статуи, и Флэль поддразнивал нового приятеля, называя его святым или портретом подвижника, а иногда алларец словно позволял читать свои мысли по лицу. Сейчас был как раз тот случай, и Кертор отлично понимал, о чем думает Далорн. Наследник слишком рассеян и невнимателен, ему нужна забота лекаря и хороший отдых на свежем воздухе, но мнение двух учителей фехтования едва ли заинтересует короля.
Если придворный лекарь и Гоэллон считают, что с мальчишкой все в порядке, то спорить с ними — лучший способ нажить серьезные неприятности. Герцог, конечно, не так нетерпим, как король, но влезть в то, что он полагает своим делом означает быстро оказаться либо в ссылке, либо вовсе без головы, а то и без приговора отправиться на суд Сотворивших.
— Руи — известный знаток трав и кореньев… — задумчиво сказал Эмиль и еще раз покосился на наследника.
Тучи проронили на землю несколько тяжелых крупных капель. Несли, видать, свой груз от самого моря, да и не удержались, слегка расплескали, как неловкая служанка роняет с подноса кружку или плошку. Одна из капель упала Флэлю прямо на лоб, и он с отвращением посмотрел в небо. Нет, дождя не ожидалось, тучи резво неслись на запад, чтобы там разразиться грозой. Столицу они решили пощадить.
Пары капель, доставшихся на долю принца, хватило, чтобы его высочество немедленно убрал шпагу в ножны и резвой походкой, едва только не сбиваясь на бег, помчался к учителям.
— Дождь! — сообщил он. — Занятие окончено!
Эмиль удивленно приподнял бровь, потом его лицо застыло, словно с неба пролилась не вода, а гипс, мгновенно схватившийся толстой коркой маски.
— Это приказ вашего высочества? — спросил алларец.
Араон осекся, потеребил манжету, потом убрал руку, стыдясь суетливого жеста.
— На время урока приказываете мне вы, господа, — сказал, подумав, принц.
— Благодарю, что вы это помните, ваше высочество, — кивнул Эмиль. — К сожалению, не припоминаю, чтоб разрешил вам прекратить упражнение.
— Но дождь же! — карие глаза удивленно округлились.
Флэль вздохнул про себя и подумал: "Это даже не король Ивеллион; это второй Мышиный Король…". В принцевы пятнадцать лет ему было все равно, дождь на улице или пылевая буря, град или жара. Он готов был фехтовать с утра до ночи. Учителя прогоняли его в шею, требуя отдыхать, и тогда Флэль отправлялся на верховую прогулку с приятелями. Капризничать насчет погоды и думать о прическе больше, чем о поединке он начал только в столице, когда оказалось, что бесспорно входит в первую пятерку фехтовальщиков Собраны; да и то сам прекрасно знал, что все это — очередная личина, которую сможет сбросить, если будет нужда. Для принца же хватало нескольких капель, чтобы прекратить занятия, на которых настоял сам.
— Ваше высочество, — терпеливо сказал Эмиль. — Вы хотите хоть чему-нибудь научиться?
— Конечно!
— Тогда я не понимаю, почему вас волнует дождь. Вы хотите заниматься только в ясную погоду? Давайте отложим уроки до весны. Впрочем, весной тоже бывает дождь, и летом он случается два-три раза в седмицу.
— Ну, давайте все-таки сегодня не будем… — сделало тоскливые глаза несчастное дитя пятнадцати лет от роду. — Я устал.
— Вы и должны уставать. На каждом занятии. Если вы не устали к его концу, то мы потратили время даром.
— Я не хочу! — в голосе Араона прорезалось нечто королевское, вот только Флэлю эти нотки очень сильно не понравились.
— Как прикажете, ваше высочество. — Эмиль поклонился глубже, чем обычно, и, резко развернувшись, отправился прочь.
Флэль пошел следом за ним, также не забыв отвесить ученику весьма церемонный поклон. Нагнал приятеля он только у входа в Белую приемную. Эмиль шел быстро, слегка наклонившись вперед, словно в лицо ему дул неощутимый для остальных ветер. Поравнявшись с ним, Кертор хлопнул алларца по плечу. Тот обернулся, и Флэль отшатнулся: на короткое мгновение на лице Далорна промелькнуло выражение угрозы и ярости.
Промелькнуло и исчезло, как тень от крыла птицы. Быстро, слишком быстро для учителя фехтования, просто-напросто разозлившегося на упрямого и капризного ученика. Флэль еще не встречал людей, которые могли за краткий миг столь явно выказать сильное чувство, а потом спрятать его под любезной улыбкой, каких в Белой приемной можно было за раз насчитать дюжину.
В следующее мгновение Эмиль уже понял, о чем думает Флэль, и резко остановился.
— Если это возможно, не делай так больше, — мягко и вежливо сказал Эмиль. — Там, где я прожил гораздо больше, чем здесь, такой хлопок означает, что срочно требуется моя помощь…
"И вовсе не в том, чтобы допить очередной бочонок вина, — понял недосказанное Флэль. — И помогать требуется отнюдь не голыми руками…".
— Хорошо. Прости мою неловкость, — улыбнулся Кертор. — День начался отвратительно, не находишь? Может быть, продолжим его в более приятном месте?
— Например? — заинтересовался Эмиль.
— У тетушки Свары не только премилые девчонки, но и отличный стол, да и вино не хуже. Тебе понравится.
— Имя у тетушки какое-то… не слишком располагающее, — расхохотался алларец.
— С гостями она не ссорится, — тоже засмеялся Флэль. — Я проверял.
— Ну, раз так, то пойдем!
Пока приятели добрались до дома тетушки, прозвище которой вполне отвечало ее излюбленному образу жизни — она ссорилась с соседями, колотила веселых девиц и не давала спуску даже брандмейстерам, "имевшим наглость" требовать от нее порядка на чердаке и заднем дворе, — дождь трижды начинался и тут же утихал, словно шарахаясь от сердитого взгляда Флэля.
Убранство дома тетушки Свары отличалось той аляповатой роскошью, которой страдали все веселые дома Собры. Хозяйка не жалела ни цветастых шелков, ни позолоты, и результат отчаянно резал непривычный глаз. В широкой зале на первом этаже чередовались лиловые и изумрудные стенные панели, обитые шелком, диваны были и алыми, и желтыми, и фиалковыми. Освещалось все великолепие огромным числом позолоченных канделябров, отполированных так, что они едва только не светились сами по себе. Неудивительно, что алларец вздрогнул и на миг зажмурился.
— Привыкнешь, — усмехнулся Флэль.
— Надеюсь, кормят здесь не так… разнообразно.
— Кухня тамерская, — сообщил Кертор. — Правда, пряностей поменьше.
Эмиля явственно передернуло. Он тоскливо оглянулся назад, на дверь, но отступать было поздно: на них надвигалась разряженная еще почище, чем гостиная, кубышка. Тетка Свара широко раскинула руки, а потом всплеснула ими перед грудью. Толстые пальцы, похожие на колбаски, унизанные кольцами, соприкоснулись со звоном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
