Читаем без скачивания Гэбриель Конрой - Фрэнсис Гарт

- Как живут? А так, как я вам и говорила. Любви там никакой и в помине нет. Он, по-моему, уже жалеет, что женился. Она все захватила в свои руки, всем командует. Чего только не выделывает! Заставила этого несчастного Гэйба искать золото возле самого дома; он, дурень, и рад, забросил свой прииск и роется на холме, копает какие-то ямки, чтобы ее ублажить, а она все равно недовольна. Хотите - верьте мне, Сью Маркл, хотите - нет, а у них неладно. Да к тому же эта девчушка Олли...

Миссис Маркл быстро подняла голову и снова отложила в сторону свою работу.

- Олли! - повторила она с волнением в голосе. - Бедняжка Олли!.. Что с ней случилось?

- Ну, - сказала Сол, негодующе тряхнув головой, - никогда не пойму, чем взяла вас эта нахальная девчонка, когда у вас дома собственная дочь растет. А уж важность на себя напускает - дальше идти некуда! Месяц носу сюда не показывала, а за день до свадьбы вдруг встречает меня и говорит: "Сол, можешь передать миссис Маркл, что мой брат женится на настоящей леди и провинциалкам у нас в доме теперь делать нечего". Так и сказала. А ведь ей девяти лет нету! Слыхали вы что-нибудь подобное!

К чести так охотно критикуемой нами слабой половины человечества следует сказать, что миссис Маркл пропустила обиду мимо ушей и снова сказала:

- Так что же все-таки с Олли?

- А то, - ответила Сол, - что ребенка выживают из дома; а Гэйб бесхарактерный подлый человек - не хочет в это дело вмешиваться. Я повстречала Олли сегодня в лесу, девочка была в слезах.

Миссис Маркл переменилась в лице, и ее черные глаза зловеще сверкнули.

- Ну, дайте мне только добраться... - начала было она, но потом замолчала и взглянула на собеседницу. - Сол, - промолвила она в сильном волнении, - мне нужно повидаться с девочкой.

- Чего?

Эго слово на языке Сол могло означать все на свете и таило в себе большое и важное содержание. Миссис Маркл правильно поняла, что именно хотела спросить Сол, и повторила:

- Олли! Я должна повидать ее немедленно.

- Кого? - спросила Сол на том же языке.

- Здесь, - ответила миссис Маркл, - или в любом другом месте. Разыщи-ка ее, и поживее!

- Она к вам не пойдет.

- Значит, я сама пойду к ней, - заявила миссис Маркл властно и решительно, кладя тем самым конец спору, и в сердцах отправила Сол на кухню домывать грязную посуду.

Даже если доклад Сол о Конроях и был правдив, проверить справедливость ее слов пока еще никому не удалось. По общему мнению всех холостяков Гнилой Лощины, молодожены были счастливы и довольны донельзя. Разве им не выпало редкое счастье свить свое гнездышко в прелестнейшем уголке земного шара? Кое-кто утверждал, правда, что навещавшие Конроев гости были сплошь мужчины, но это легко объяснялось большим процентом мужчин в поселке. Говорили также, что все эти гости, как один, были без ума от миссис Конрой, но чего другого можно было ожидать от холостяков? А то, что Гэбриель копал какие-то дурацкие ямки по всему холму возле дома и на время забросил свой скромный прииск, тоже казалось не столь уж удивительным: женившись, он вправе был попытать счастья на новом месте.

Через несколько дней после описанных выше событий Гэбриель Конрой сидел один у очага в своем новом доме, куда переселился после женитьбы в угоду общественному мнению и вкусам миссис Конрой. Дом был большой, несколько вычурный в архитектурном отношении; недешевый и, пожалуй, менее удобный для жилья, чем тот, с которым читатель имел случай ранее познакомиться. Дом был приобретен в кредит, оказанный Гэбриелю как женатому человеку; Гнилая Лощина была заинтересована в приросте населения и поощряла браки и всяческое семейное обзаведение, даже идя при этом на некоторый коммерческий риск. В новом доме, помимо жилых комнат, имелась еще парадная гостиная, в которой в данный момент блистала миссис Конрой; она принимала нескольких джентльменов, и, очарованные ею, они засиделись сегодня допоздна. Когда веселый разговор умолк и последний из назойливых кретинов покинул дом, миссис Конрой прошла в семейную гостиную. В комнате царил полумрак, Гэбриель еще не зажигал свечи; он сидел в излюбленной позе на обычном своем месте перед огнем.

- Ты здесь? - весело промолвила миссис Конрой.

- Да, - ответил Гэбриель, подняв голову и поглядев на нее, как всегда, очень серьезным взглядом.

Подойдя к своему супругу и повелителю, миссис Конрой со смелостью, какую дает женщине законный брак, провела по волосам Гэбриеля изящными, чуть хищными пальчиками. Он взял обе ее руки в свои и пожал с ласковым, но несколько недоуменным видом, который привел ее в сильнейшее раздражение. Она немедленно высвободила руки.

- Почему ты не вышел к нам в залу? - спросила она, глядя на него испытующе.

- Мне сегодня не хотелось, - ответил Гэбриель очень спокойно. - Я видел, что ты легко обойдешься и без меня.

Ни в тоне, ни в поведении его не было ни капли горечи или задетого самолюбия; тщетно поискав в его взгляде каких-либо следов ревности, миссис Конрой была вынуждена признать, что тихий степенный человек, сидевший перед ней, полностью чужд всем этим переживаниям. Смутно почувствовав недовольство жены, Гэбриель протянул руку, ласково обнял ее за талию и привлек к себе на колени. Но то, как он это сделал, столь очевидным образом обнаружило его жалость к ней как к физически и морально слабому созданию, жест был столь профессиональным ("словно больного утешает", подумалось миссис Конрой), что ее раздражение ничуть не утихло. Она вскочила с его колен и села на стул по другую сторону очага. Терпеливо, с неизменной снисходительностью Гэбриель дал ей поступить по-своему.

Миссис Конрой не стала дуться на мужа, как поступила бы другая женщина на ее месте. Она лишь улыбнулась страдальческой улыбкой, от которой морщинки протянулись у нее от ноздрей к уголкам рта, и ущипнула себя за кончик тонкого прямого носика. Потом, глядя на огонь, она спросила:

- Ты плохо себя чувствуешь?

- Да, пожалуй, что и так.

Оба замолчали, глядя на огонь.

- Ты ничего не нашел на холме? - спросила наконец миссис Конрой раздраженным голосом.

- Ничего, - ответил Гэбриель.

- Ты прошел оба склона? - нетерпеливо спросила женщина.

- Сверху донизу.

- И ничего не нашел?

- Ничего, - сказал Гэбриель. - Ровным счетом ничего. То есть я хочу сказать, - добавил он со своей обычной обстоятельностью, - ничего такого, о чем стоило бы говорить. Золото, если оно только там есть, должно лежать ниже, в овраге, где я уже пробовал рыть раньше. На склонах я искал его, просто чтобы угодить тебе, Жюли, ты ведь знаешь, это была твоя прихоть, сказал Гэбриель с легчайшим укором в голосе.

Страшная мысль мелькнула у миссис Конрой. А что, если доктор Деварджес ошибся? Что, если он составил свою карту в безумии или в бреду? А может, Рамирес нарочно обманул ее? Так неужели после всех ее мук ей не достанется в жизни ничего, кроме этого сидящего перед ней человека, который к тому же не любит ее, как любили ее все другие мужчины? От этой пугающей мысли миссис Конрой совсем растерялась. Она начинала понимать, что любит Гэбриеля, и это повергало ее в отчаяние. С непривычным ощущением покорности и зависимости она взглянула на мужа умоляющими глазами и сказала:

- Да, это была прихоть, милый, пустая прихоть. Она миновала. Не сердись.

- Я не сержусь, - спокойно возразил Гэбриель.

Миссис Конрой вздрогнула, как от удара.

- Мне показалось, что у тебя огорченный вид, - сказала она, помолчав.

- Я другим огорчен. Я думал об Олли, - сказал Гэбриель.

Есть предел терпению даже у растерянной и напуганной женщины.

- Ну, конечно, - резко откликнулась она. - Олли, Олли и еще раз Олли. Я и забыла, что только она одна у тебя на уме.

- Я думал о ней, - сказал Гэбриель все с тем же спокойствием, от которого можно было сойти с ума. - И сдается мне, что раз у тебя с Олли дружбы не получается, лучше вам жить врозь. Дальше так нельзя, Жюли, дальше так нельзя. А самое горькое то, что Олли стало жить еще хуже, чем прежде.

Миссис Конрой сидела с побелевшим лицом и грозно молчала. Мистер Конрой продолжал свою речь:

- Я всегда мечтал послать Олли в пансион, но теперь она не хочет ехать. Она ведь дурочка, Олли, ей не хочется со мной расставаться, и я тоже, дурень, не хочу, чтобы она уезжала. Значит, остается только один выход...

Миссис Конрой повернула голову, пристально поглядела на мужа своими серыми глазами, но ничего не сказала.

- Тебе нужно на время уехать от нас, - продолжал Гэбриель все тем же ровным голосом. - Я слышал, что есть такой обычай: после свадьбы жена уезжает навестить свою мать. Правда, у тебя нет здесь родных, - сказал Гэбриель задумчиво, - так что ты не можешь к ним поехать. Но ты говорила на днях, что у тебя есть какое-то дело во Фриско. Вот и отлично. Ты съездишь туда на два-три месяца, а за это время мы с Олли что-нибудь придумаем.

Гэбриель был, наверное, единственным человеком на свете, от которого миссис Конрой способна была выслушать столь оскорбительное предложение, не дав обидчику резкий отпор. Она лишь повернула к огню свое окаменевшее сразу лицо и горько рассмеялась.