Они вышли из машины и, держась за руки, бродили по пляжу, любуясь луной. Исполинские деревья накрыли огромным зонтом газоны. На обратном пути Спенсер затащил Эллисон в ажурную тень виргинского дуба.
Прислонив к стволу, он принялся целовать ее с такой страстью, которая с некоторых пор стала ей знакома и которая, похоже, не убывала. Его рука скользнула ей под юбку и стала теребить кружевные трусики. Когда Спенсер начал их стаскивать, Эллисон спросила:
– Что ты делаешь?
– Я думаю, это понятно и без слов. – Прямо через блузку он взял сосок в рот.
– Ну… Спенсер, перестань… Прошу тебя, любимый… Ну не здесь же!
Несмотря на увещевания Эллисон, трусики поползли вниз, и ей ничего не оставалось, как переступить через них. Спенсер повернул Эллисон спиной, пригнул и вошел в нее. Он был ошеломительно горячий и страстный и в то же время нежный и любящий. Когда все было кончено. Спенсер подхватил все еще не пришедшую в себя Эллисон и понес к машине.
– Ты такое влияние оказываешь на меня, – пробормотала она, уткнувшись лицом ему в грудь.
– Хорошее или плохое? – засмеялся Спенсер.
Эллисон вздохнула:
– Я еще не решила. Но в любом случае мне это нравится.
Глава 10
Покидая Хилтон-Хед, Спенсер остановился у почты, где его ждала целая пачка писем и пакетов. Когда они возвращались в Атланту, любопытство Эллисон не давало ей покоя, и она стала рассматривать марки на конвертах. Дания. Великобритания. Италия. Перу… Корреспонденция шла из разных стран мира.
Она заметила, что он внимательно наблюдает за ней.
– Тебе должно быть известно, что любопытство погубило кошку.
– Я ничего не спрашиваю. – Эллисон небрежно бросила почту на заднее сиденье.
– Да, но тебе очень хочется. – Он засмеялся, протянул руку и по-хозяйски похлопал ее по бедру.
Едва войдя в квартиру, Эллисон позвонила Энн. Она сбивчиво рассказала о путешествии, предложив подробности сообщить за обедом.
В итальянский ресторан Эллисон и Спенсер пришли первыми. За ними появились Энн и Дэвис. Энн буквально впилась взглядом в Эллисон. Ее поразило выражение спокойствия на лице сестры. Энн сжала Эллисон в крепких объятиях, шепнув на ухо:
– Ведь все было чудесно, правда?
– Да, все прошло чудесно, – тоже шепотом призналась Эллисон.
Приветствия Дэвиса были менее эмоциональными. Правда, руку Спенсеру он пожал не без энтузиазма, зато к Эллисон лишь сдержанно прислонился щекой. Это была их первая встреча с того времени, когда он узнал об устроенном сестрами спектакле с переодеваниями.
– Гм, Эллисон… в отношении того, как я себя… гм… понимаешь ли…
Энн дернула его за полу пиджака, и Дэвис плюхнулся в кресло рядом с ней.
– Ради Бога, Дэвис. Подумаешь, несколько раз поцеловал и пощупал.
Дэвис поперхнулся, и лицо его залилось густой краской. Все засмеялись, а Спенсер, покровительственно положив руку на плечо Эллисон, сказал:
– Просто впредь пускай он больше такого не позволяет.
Дэвису все же удалось преодолеть свое смущение, и вечер получился веселым. Ели телятину с макаронами, пили вино и удивлялись новообретенной терпимости Эллисон к этому напитку.
– Спенсер научил меня, как растянуть два бокала на весь вечер.
– Больше чем уверена, что он научил тебя не только этому, – высказала предположение Энн.
Щеки у Эллисон зарделись. Спенсер поднес ее руку ко рту и поцеловал кончики пальцев.
– Она тоже очень многому меня научила.
Энн и Дэвис подписали контракт о покупке дома. Интуиция Эллисон не подвела – сестре дом понравился. Они посмеялись над агентом по продаже недвижимости, который удивлялся тому, как Энн носилась по комнатам, рассматривая все, словно видела это впервые.
– Я хочу покрасить ванную в персиковый цвет. Что ты думаешь по этому поводу, Эллисон?
– Думаю, будет очень красиво. – Спенсер в этот момент под столом сжимал ее колено.
– Ты только представь, дорогая, – проговорила Энн, положив голову на плечо Дэвису, – совсем скоро мы будем там жить.
Эллисон присоединилась к тайной любовной игре, которая происходила под красно-белой скатертью. Она положила салфетку на колени Спенсера, расправила несуществующие складки и похлопала по бедру.
– Трудно поверить, что до свадьбы всего четыре недели.
Внезапно Спенсер вскочил, стукнувшись при этом о стол:
– Не могу поверить, что уже за полночь, а я еще не отправил Эллисон спать.
Спокойной вам ночи!
Парочка заторопилась к выходу, оставив в некотором недоумении Энн и Дэвиса.
Они провели две ночи в квартире Эллисон. Она не приглашала Спенсера остаться. Это как бы подразумевалось само собой.
В воскресенье сестры в сопровождении Дэвиса и Спенсера посетили церковь, где были и супруги Лемон. После службы мистер Лемон пригласил всех на поздний завтрак. Радушие родителей по отношению к Спенсеру несколько смутило Эллисон.
– Можно подумать, что они пытаются выдать замуж сорокалетнюю старую деву, – пожаловалась она Спенсеру, когда они шли к машине. – Мне кажется, если бы ты сделал хотя бы шаг, который можно было расценить как попытку к бегству, отец связал бы тебя.
– Единственный шаг, который мне хочется сделать, я сейчас делаю.
Он привлек ее к себе и поцеловал настолько горячо, что у нее все всколыхнулось. Остаток дня они занимались любовью и спали, после чего снова занимались любовью.
Гроза разразилась после заката солнца. Эллисон возвращалась в спальню, прихватив из кухни еду и питье. Вначале она удивилась, чего ради дорожный чемодан оказался на кровати. И вдруг до нее дошло. Поднос в руках задрожал, она едва сумела поставить его на тумбочку возле кровати.
Спенсер аккуратно сворачивал свою одежду и укладывал в чемодан.
– Куда ты собираешься? – задала Эллисон явно дурацкий вопрос. Какое имеет значение, куда он едет? Главное, он уезжает от нее. Раньше она думала, что будет рада его отъезду, потому что потом ей уже не надо будет с ужасом ждать этого момента. Но сейчас Эллисон показалось, что она может умереть от душевной боли.
– Мне нужно вернуться сегодня в Хилтон-Хед.
– Ясно.
Он положил в чемодан рубашку, поднял голову и посмотрел на нее.
– Ничего тебе не ясно. Это было сказано мягко и ласково. Положив руки ей на плечи. Спенсер заставил Эллисон опуститься на кровать. Сам он встал перед ней на колени. Забрав ее руки в свои, начал их разглядывать и гладить.
У нее возникло желание отдернуть руки. К чему сейчас эти нежности? Или он думает, что так ей будет не столь больно?
– Эллисон, у меня есть очень важное дело, которое требует моего присутствия. Ты ведь видела кипу писем. Мне нужно вернуться в Хилтон-Хед, позаботиться об «Обманщице», а завтра вылететь в Нью-Йорк.
