ещё и поблагодарил. Но на мою долю воля случая подогнала что-то абсолютно неадекватное.
Вместо того, чтобы отойти в сторону, странная женщина поступила наоборот. Судя по всему, решила: плохо стараемся, причем, оба, и усилила напор.
Сначала это проходило почти безобидно. Как кошка тычется лбом в поисках твоей ладони, прося погладиться. Туда. Сюда. Под колено. В плечо. Даже по щеке ухитрилась скользнуть своим предложением-просьбой. Мол, давай уже, хватит придуриваться. Силенок не хватает? Тогда она здесь на что?
А мне… Хватало. Вполне. На мои скромные потребности. Конечно, необходимость одновременно уходить и от ударов, и от кошачьего натиска осложнила положение. Но все ещё оставалось терпимым. До тех пор, пока…
Я как-то упустил из вида тот факт, что кошки не принимают отказа. И после очередного уклонения она взяла и влепила мне пощечину. Песенную, конечно, зато по ощущениям совершенно натуральную: даже голова дернулась.
Я попробовал поймать взгляд сонги, уж не знаю, зачем. Может быть, попытаться показать, что дело не в ней. Что мне так не нужно. И помогать – тоже. Но она смотрела куда угодно, только не на меня.
Обиделась, судя по всему. Правда, предлагать помощь не перестала. Только пушистые мордочки начали показывать клыки, и когда не успевал отмахнуться, кусались. Больно.
Закономерным итогом я начал пропускать атаки и огребать уже с двух сторон. Нет, голову берег, конечно, всеми силами: тут любое касание могло стать фатальным для окружающего мира. Хотя давление и снаружи, и изнутри конкретно напрягало.
Наверное, я мог бы терпеть ещё долго, до победного, каким бы он ни стал. Если бы в уже ставшую привычной песню вдруг не вклинились новые ноты. Удивительно знакомые. И даже не пришлось напрягать память, чтобы…
Это было на день святого Патрика. Полли ещё разрисовал свой обвес зелеными каракулями. Утверждал, что именно так выглядит клевер. И пробовал бить чечетку. Да, именно под такую мелодию. А после вахты мы шли вместе до ближайшего монорельса, пили ирландский эль и… Было хорошо. Вот реально хорошо. И все-таки что-то глубоко внутри не давало получить от происходящего удовольствие. Дергало, тянуло, скребло.
Тогда я не мог понять, в чем дело. Зато теперь понял.
Все, что мне всегда доставалось, было лишь крохами реальности. Объедками с господского стола, приправленными горьким: бери, что дают, и радуйся хотя бы этому. Я старался. Как мог. Правда, радоваться получалось плоховато, пожалуй, но на какое-то время этот голод удавалось утолить. Или загнать куда-нибудь подальше.
Конечно, он возвращался, и все повторялось сначала. Немного помогало отдаление. Дистанция, держать которую было почти настолько же больно, но такая боль была хотя бы монотонной, без всплесков и скачков. А теперь…
Нет, назвать это объедками язык не повернется, угощение очень даже щедрое. И сонга старается. Но делает все так, как видит и думает сама. Со своей стороны.
А мне нужно другое.
Мне нужно…
Все и сразу.
Клянусь, я не возьму лишнего. Зачем? Что мне потом с этим делать? Но я хочу получить в распоряжение весь арсенал, чтобы выбрать оружие по руке.
Все или ничего.
И когда обиженные кошки снова нацелились на меня клыками, я не стал уворачиваться. Только отпрыгнул назад, из рабочего периметра, чтобы сосредоточиться не на окружающем мире, а…
Хотя, теперь именно песня и была миром. Пространством и временем, которые вонзились в меня и расплескались по моему телу.
Она могла дать задний ход. Сонга. В любой момент. И я не посмел бы её упрекнуть. Но мы наконец-то встретились взглядами, чтобы осознать: ни один из нас не сбежит с поля этого боя. А значит, можно двигаться только вперед. Только навстречу друг другу.
Не знаю, сделали мы этот шаг одновременно, или один оказался нетерпеливее другого. Потому что все вокруг уже начало подергиваться знакомым туманом, оставалось лишь отключить мозг. Но прежде…
Я же обещал, что не буду думать плохо. А думать хорошо у меня тоже не особо как получается. Что же остается? Хотя бы попробовать сделать даме приятно. Чтобы она была довольна. Что бы это ни значило.
Не знаю, зачем я провел ладонью по лбу. Но именно это движение стало щелчком того самого выключателя. Дальше пошла простая и скучная техника.
Назначение любого обвеса в том, чтобы улучшать природные ТТХ его носителя. Как чисто аппаратно, всякими приспособами, так и более тонкими методами вроде симуляции экзоскелета. Да, делают моды и с реальными ребрами жесткости, вроде того же «лайта», не говоря уже о «хеви», но это удовольствие для профессионала, к тому же требует привычки. Плавающие зоны поддержки в этом смысле гораздо приятнее: концентрируют свои усилия там, куда ты прилагаешь себя. Вот только в любой бочке меда…
Они слегка опешили, когда я после всех предыдущих танцев вдруг пошел в контакт. Потому что с точки зрения нормального человека это было самоубийственно. Да, в обычной ситуации мне в голову бы не пришло так поступить. Но поскольку голова благополучно отдыхала, прежние правила действовать перестали.
Когда каждая клеточка тела принимает решение самостоятельно, лишь уведомляя своих соседок, а не навязывая им способ действий, любая точка пространства становится надежной опорой. От которой, к примеру, можно оттолкнуться. Или прислониться. А можно опереться и скользнуть, вытягивая выпад противника чуть дальше, чем он бы сам собирался это сделать. Совсем чуть-чуть. И ещё. И снова.
Простая физика силы натяжения. К тому же, совсем не обязательно доводить дело до греха, то есть, разрыва: достаточно в нужный момент просто отступить в сторону и позволить бедолаге вкусить прелести компресса на обратном каскаде.
Кстати, в инструктаж все нужные предупреждения входят в обязательном порядке. Даже соответствующие зачеты сдаются и принимаются. Вот только азарт не тот в учебке, потому и…
К чести противников, последний, то ли самостоятельно смекнув, что именно свалило его напарников, то ли узнав это от них самих, попробовал навязать мне смену тактики. Неудачно. За что получил бесхитростный крюк в челюсть и отправился лежать к остальным.
Что ж, больше желающих нет, значит, наш ансамбль песни и пляски тоже может передохнуть. Если не должен это сделать вообще в обязательном порядке.
Достаточно, мэм.
Благодарю вас.
Как назло, одной вежливой просьбы уйти оказалось недостаточно: пришлось силой выпихивать кошку за дверь, стараясь не прищемить ни лапы, ни хвост. Чтобы потом прочувствовать с ног до головы самый отчаянно-обиженный рев, на который только способны эти маленькие пушистые тигры.
Внешне она, конечно, сохранила спокойствие, хотя и почти прожгла меня своим странным взглядом. Процедила сквозь зубы что-то вроде:
