Читаем без скачивания Бесконечная история - Михаэль Энде

Насытившись сознанием своей силы, Бастиан захотел взглянуть на свои владения, на свой Перелин с высоты, чтобы узнать, как далеко он теперь простирается.

Он поплевал на ладони, ухватился за первую попавшуюся лиану и быстро полез по ней вверх, подтягиваясь на руках. Помнится, так взлетали под купол акробаты, когда он был в цирке. На какое-то мгновение он увидел себя на уроке физкультуры – как он висит мешком на нижнем конце каната, а весь класс дружно гогочет. Но картинка эта совсем поблекла в его памяти, ведь она была из давно прошедших времен. Он усмехнулся. Сейчас все они рты бы разинули от удивления, если б его увидали. Они бы гордились знакомством с ним, а он бы и внимания на них не обращал. Ни разу не передохнув, добрался Бастиан до ветки, с которой свисала лиана, и сел на неё верхом. Ветка была толщиной с бочку и светилась изнутри красноватым светом. Бастиан осторожно поднялся на ноги и, балансируя, двинулся к стволу. На каждом шагу ему преграждали путь завесы из сплетенных друг с другом вьющихся растений, но он без труда проходил сквозь них. Наверху ствол оказался таким же толстым, как и внизу – в пять обхватов, – а дотянуться отсюда до ветки, расположенной выше, Бастиан не мог. Ему оставалось только одно: подпрыгнув, вцепиться обеими руками в свисающий сверху воздушный корень, а затем, раскачавшись на нем, ухватиться за следующую ветку и повиснуть на ней. Так, подтягиваясь и подпрыгивая, продвигался он всё выше и выше. Он был уже на высоте не менее ста метров, но мерцающие листья кроны по-прежнему не позволяли ему что-либо разглядеть внизу.

Только когда он вскарабкался ещё метров на сто выше, кое-где в листве появились первые просветы. Но чтобы получше осмотреться надо было подняться ещё выше, а это становилось всё труднее, потому что веток здесь было гораздо меньше. Наконец ему пришлось остановиться, так и не добравшись до самой вершины дерева, – оказалось, что уже не за что ухватиться. Ствол был совершенно голый, гладкий, но, несмотря на такую огромную высоту, всё ещё толщиной в телеграфный столб.

Бастиан поднял глаза и увидел, что ствол этот, или, если угодно, огромный стебель, завершается на большой высоте гигантским темно-красным светящимся цветком. Как туда забраться? Но это надо было сделать во что бы то ни стало

– не оставаться же там, где он застрял. Недолго думая он обхватил руками стебель и полез по нему, как акробат. Стебель раскачивался из стороны в сторону, гнулся, как травинка на ветру.

Наконец Бастиан добрался до цветка, похожего на огромный тюльпан. Ему удалось просунуть снизу руку между лепестками и немного их раздвинуть. Теперь у него была опора. Подтянувшись, он очутился в сердцевине цветка.

Секунду он лежал неподвижно, не в силах отдышаться, так велико было его последнее усилие. Но он тут же поднялся и поглядел вниз через край тюльпана. Из этого гигантского мерцающего цветка был такой же широкий круговой обзор, как из «вороньего гнезда» на мачте корабля.

Невозможно выразить словами, какой прекрасный вид открылся Бастиану! Дерево, в цветке которого он стоял, было одно из самых высоких в этих джунглях, и видно было очень далеко. Над головой Бастиана по-прежнему простиралась бархатная тьма, подобная беззвездному ночному небу, а внизу раскинулись бескрайние джунгли Перелина, расцвеченные такой волшебной игрой красок, что Бастиан глаз не мог отвести.

Так простоял он очень долго, упиваясь этим невиданным зрелищем. Это были его владения, он сам их сотворил, он был владыкой Перелина!

Из груди его вырвался ликующий крик и пролетел над светящимися джунглями.

А ночные растения всё продолжали расти – незаметно, беззвучно, неудержимо.

XIV Гоаб, Разноцветная Пустыня

Бастиан открыл глаза после долгого глубокого сна в мерцающем красном цветке и увидел, что над ним всё ещё простирается бархатное ночное небо. Он потянулся и с радостью вновь ощутил, что в мышцах его играет чудесная сила. Снова с ним незаметно произошла перемена: исполнилась его всегдашняя мечта стать сильным. Поднявшись, он взглянул вниз через край лепестков огромного цветка и заметил, что Перелин, видимо, перестает расти. Пока он спал. Ночной Лес почти не изменился. Бастиан не понимал, что между ростом леса и исполнением его желания стать сильным есть прямая связь, и стоило этому желанию осуществиться, как у него стерлась память о его прежней слабости и неуклюжести. Бастиан стал и красивым, и сильным, но почему-то теперь ему этого было уже недостаточно. Обладать красотой и силой – нет ли тут какой-то избалованности? Красота и сила чего-то стоят, если человек ещё и закален и вынослив, как спартанец. Как Атрейо! Но когда нежишься среди светящихся цветов, а чтобы насладиться плодом, тебе нужно только протянуть к нему руку, трудно стать мужественным спартанцем.

На востоке Перелина заиграли перламутровые краски утренней зари. И чем светлее становилось небо, тем скорее угасало свечение ночных соцветий.

– Хорошо, – сказал вслух Бастиан, – а то я боялся, что день здесь уже никогда не наступит.

Он сидел в глубине цветка и думал: чего бы ему сейчас хотелось больше всего? Спуститься вниз и снова бродить по лесу? Конечно, как владыка Перелина он может проложить себе путь, куда ему вздумается. Но этот непроходимый лес так огромен, что вряд ли удастся из него выбраться. Пройдут дни, месяцы, может быть, годы, а он будет всё блуждать и блуждать в этой чаще. И, хотя светящиеся ночные растения так несказанно прекрасны, Бастиан ясно понимал, что не им он должен посвятить свою жизнь. Вот если бы, скажем, пересечь пустыню – самую большую Пустыню Фантазии – это другое дело. Да, вот тогда ему было бы чем гордиться!

И в то же мгновение он почувствовал, что гигантское дерево, в цветке которого он сидел, вдруг содрогнулось. Ствол резко наклонился, послышался какой-то странный шум – что-то зашуршало, захрустело. Бастиану пришлось вцепиться в тычинки, чтобы не вывалиться из цветка, а ствол клонился всё ниже и ниже и вот уже принял устойчивое наклонное положение. Бастиан снова оглядел Перелин и ужаснулся.

Взошло солнце и осветило страшную картину разрушения. От могучих растений Ночного Леса почти ничего не осталось. Под лучами палящего солнца все они рассыпались в прах и гораздо быстрее, чем прежде росли, превратились в мелкий разноцветный песок. Лишь кое-где ещё торчали громадные пни, но и те разваливались на глазах, как песчаные крепости на пляже, когда высохнут на солнце.

Из всех растений сохранилось только то дерево, в цветке которого сидел Бастиан. Но едва мальчик, боясь вывалиться, ухватился за лепесток, как тот рассыпался под его рукой и ветер унес облако взвихрившихся песчинок. Теперь ничто уже не мешало Бастиану глядеть вниз, и он содрогнулся, увидев, на какой головокружительной высоте он находится. Чтобы не упасть и не разбиться, надо было поскорее как-нибудь спуститься вниз.

Осторожно, боясь резким движением разрушить дерево, Бастиан вылез из цветка и не без риска сел верхом на гибкий стебель, который согнулся, как удилище. Но только ему удалось перебраться на стебель, как цветок рассыпался, превратившись в тучу красного песка.

Все так же осторожно пополз Бастиан вниз по стеблю. У другого на его месте при виде той высоты, на которой он балансировал, закружилась бы голова, и он, наверно, упал бы и разбился, но Бастиан теперь не знал, что такое паника и головокружение – нервы у него были железные. Он прекрасно понимал, что стоит ему сделать хоть одно неловкое движение, и стебель обломится. Чтобы этого избежать, надо было предельно собраться. Поэтому продвигался он крайне медленно, но в конце концов всё же добрался до того места, где стебель становился стволом и стоял почти вертикально. Обхватив его руками, мальчик тихонько заскользил вниз. Не раз осыпал его сверху цветной песок. Боковых ветвей уже не было, а если где и торчал ещё какой-то сучок, он рассыпался, едва Бастиан к нему прикасался, чтобы удержать равновесие. Чем ниже, тем толще становился ствол, его уже невозможно было обхватить руками, а Бастиан всё ещё находился на головокружительной высоте. Он застыл, соображая, что же делать дальше.

Но долго размышлять ему не пришлось. Чудовищной высоты пень – деревом его уже нельзя было назвать, – по которому спускался Бастиан, содрогнулся и рассыпался, превратившись в крутую конусообразную гору. Бастиан кубарем покатился вниз – всё быстрее и быстрее. Перекувырнувшись несколько раз, он растянулся у подножия горы. Летевшее ему вдогонку облако цветной пыли чуть было не засыпало его, но он выбрался, вытряхнул песок из ушей, выплюнул изо рта, отряхнул одежду. И огляделся.

Картина, открывшаяся его взору, поразила его: песок двигался, он медленно перетекал с места на место, то вихрясь, то струясь широким потоком и постепенно образуя холмы и дюны разной высоты и протяженности, а главное, разных цветов. Голубой песок устремлялся к голубому холму, зелёный – к зеленому, фиолетовый – к фиолетовому. Перелин рассыпался, превращаясь в пустыню! Но что это была за пустыня!