Дилан засыпает у меня на руках, и я несу его в постель. Некоторое время смотрю на сына, потом кладу рядом с ним Банни, чтобы Дилан не искал его, когда проснется. Возвращаюсь к себе и понимаю, что мне поддержки искать негде. Забираюсь в постель и невидящим взглядом смотрю в телевизор. Надеюсь, Брэдфорд появится дома до двух часов, потому что мне не хочется еще одну ночь проводить с комиком Джимми Киммелом.
Я настолько занята мыслями о Брэдфорде, Мими, Джеймсе, Дилане, Оуэне, Кейт, Скайле и… вы не поверите, близнецах Берни (а хороший ли у них аппетит?), что первые несколько дней учебного года проходят для меня как в тумане. Хорошо, что сейчас я уже привыкла к здешним порядкам. Толстых томов со школьными правилами так много, что ими можно было бы заполнить целую комнату, а список моего класса содержит столько примечаний, что звездочки напротив фамилий вызывают ассоциации с Большой Медведицей. Две ученицы принимают прозак, три — риталин, а у двенадцати аллергия на арахис. Я согласна, это серьезная проблема, но почему вдруг стало так много детей-аллергиков? Когда-то ни один детский ленч не обходился без арахисового масла «Скиппи», теперь же матери стали относиться к нему как к национальной угрозе. И ситуация настолько вышла из-под контроля, что теперь детям противопоказан даже запах арахиса. И его вид, и даже упоминание Чарлза Шульца.
На третий день я возвращаюсь из школы ближе к вечеру и, наконец сняв с плеча свою большую сумку, достаю из нее список телефонов учеников, который сам по себе очень ценен. Номер домашнего телефона каждой девочки, посещающей элитарную школу Спенс, где я работаю, означает прямой и быстрый доступ к ее родителям — влиятельным и знаменитым нью-йоркским парам.
Правда, справочник школы Бреарли ценится еще больше, потому что в нем есть личный номер Каролин Кеннеди. Но школьные правила требуют, чтобы этим справочником пользовались только для решения учебных вопросов. Тогда не совсем понятно, для чего в прошлом году на интернет-аукционе кто-то выложил за его копию девять сотен долларов.
— Дорогая, как прошел день? — слышу я знакомый голос.
Смеясь, иду в соседнюю комнату. На диване с подушками от Бетси Росс сидит Берни и… вяжет. Период жары закончился для нее вместе с беременностью, но теперь моя гостиная стала для Берни чем-то вроде кафе «Старбакс» — отличное место для встреч с друзьями. К тому же здесь есть интернет. Но Берни все равно требует, чтобы в меню появился мокко-фрапуччино.
— Когда это ты начала вязать? — интересуюсь я, глядя на клубок серебристой шерсти, скачущий у нее на коленях и постепенно превращающийся в… Я даже не знаю, во что именно. В пинетки? Или детское одеяльце? Хотя вообще-то по форме оно не должно быть похоже на трапецию.
— В Голливуде все вяжут, — сообщает Берни, наковыривая еще несколько неровных петель. — Мне нельзя отставать. — Она сосредоточенно стучит спицами.
— Как малыши? — спрашиваю я, увидев лэптоп. Он стоит на диване рядом с Берни.
Берни прекращает работу и бросает взгляд на экран. Я тоже смотрю туда и вижу двух сладко спящих ангелочков.
— Не могу себе представить, как люди обходились без дистанционного видео, — говорит Берни. — С ними няня, но я все равно хочу всегда быть рядом. И малыши тоже могут меня видеть.
Я оглядываю комнату. Может быть, Берни и здесь где-нибудь поставила камеру, чтобы младенцы могли наблюдать, как она вяжет? Нет, никакой камеры я не вижу.
— Ты положила свою фотографию в колыбельку? — решаюсь я пошутить.
— Лучше. Обучающее видео для младенцев. В детской есть проектор, который показывает мое изображение с подписью «мама».
Вот это да! А я и не знала, что новорожденные умеют читать!
— Они видят шикарную фотографию примерно десятилетней давности, — радостно продолжает Берни. — Я хочу, чтобы дети знали, какая стройная у них мама.
Думаю, это не самая хорошая идея. Если близнецы считают, что худая красавица — это их мама, то за кого они принимают милую тетю, которая каждый день кормит их грудью?
Сажусь на диван рядом с Берни и, взяв у нее из рук вязанье, быстро поднимаю три петли, соскочившие, пока она смотрела на экран компьютера. Берни взирает на меня в таком изумлении, словно она и предположить не могла, что женщина, которую ни разу не приглашали на вручение премии «Оскар», может держать в руках спицы.
— Я научилась еще в детстве, — поясняю я, быстро увлекаясь и продолжая стучать спицами.
— У тебя хорошо получается! — восхищается Берни и откидывается назад — ей нравится смотреть, как я вяжу. — Ты быстро можешь закончить.
Хотелось бы мне знать, что именно я довязываю, думаю я, но внезапно начинаю ощущать комфорт от того, что просто сижу и быстро работаю пальцами. Я уже почти забыла, как это приятно! Может быть, нам с Брэдфордом не стоит проводить медовый месяц на Таити? Останемся дома и примемся за вязание?
— Мы пойдем сегодня на вечеринку в Хэдли-Фармз? — спрашивает Берни. — Присцилла говорит, это очень помогает освоиться.
— Что можно делать на вечеринке в честь новых жителей поселка? — недоумеваю я. — Писать письма Марте Стюарт? Обсуждать плюсы и минусы семян «Берпе»? — Я заканчиваю ряд и начинаю следующий. Да уж, я сейчас тоже не в музее «Метрополитен».
— Присцилла обещала, что будет весело, — говорит Берни. — И мне нужно проветриться. Выйти из дома.
Некоторое время размышляю над ее словами.
— Но ты и сейчас не дома!
— Формально — да. Но я стала немного уставать и от твоих четырех стен.
Думаю, мы могли бы переместиться в подвал. Или в библиотеку. Или в общую комнату, кабинет или кинозал. Нельзя сказать, что я вижу между ними разницу, потому что в каждой есть диван, книжные полки и плазменный телевизор.
— Ну что ж, пойдем, — вздыхаю я, опуская вязанье. — По крайней мере, я поем печенья.
И вот мы с Берни в толпе дам, одетых в розовое и зеленое. Благодаря им бизнес Лили Пулитцер все еще процветает. В комнате так много жемчужных серег, словно гостьи опустошили и все раковины в Бухте Устриц. А по лучезарным улыбкам, которые расточают дамы, я догадываюсь, что в местной аптеке наверняка закончился весь запас отбеливающих полосок «Крест». Гостям Присцилла предлагает отнюдь не печенье.
— Что вам принести? — тепло приветствует нас она. — Водка с мартини у бара. Вибраторы на столе.
Какой интересный способ измельчать лед! И, судя по всему, он действует, потому что в другом углу комнаты дамы в нарядах от Лили Пулитцер хихикают и прикладывают вибраторы к запястью, словно это образцы парфюмерии.
— Достаточно диетической колы, — нервно отвечаю я, пытаясь понять, что же здесь происходит.
