свободу, или буду осуждать…. Но я не в том положении. Я просто рад, что у нее никого нет.
— Было тяжело одной сына поднимать? — понимаю, что хожу по тонкому льду, и она не обязана передо мной душу обнажать, но не могу не спросить.
— По-всякому, — отвечает уклончиво. — Сейчас намного легче и я рада, что у меня есть он.
— Роман, да? — переспрашиваю.
— Да, — Таня тепло улыбается.
— Я очень рад, что у тебя все хорошо. Много думал о том, как ты тут живешь. Как сложилась дальнейшая судьба. И хотел сказать — прости. Прости за то, что все так повернулось. Я хотел оградить тебя от всех проблем, но не получилось, — умолкаю. Даже не знаю, что еще я могу сказать. Словами не передать, как сильно я сожалею о прошлом. Надеюсь, что она почувствует искренность моих слов.
Глава 37
Татьяна. Сейчас
Слова Влада что-то переворачивают в груди. Наверное, мне нужно было это услышать, чтобы наконец-то отпустить ситуацию. Двенадцать лет! Боже, как долго меня это грызло. Я задвигала воспоминания в самый дальний уголок души, но от этого они никуда не исчезали. Выстреливая периодически болезненными импульсами.
Он смотрит на меня, ожидая ответа. А я слишком остро реагирую, чтобы выдать что-то адекватное и вразумительное. Просто дышу, пытаясь проглотить некстати подступившие слезы.
— Я…. Спасибо, Влад, — это все, на что я сейчас способна.
— За что? — распахивает глаза шире. Удивлен моей реакцией? Так мы ведь с ним оба надломленные, обоих выворачивало наизнанку все эти годы. Конечно, мне жилось в разы легче, у него — тюрьма, чувство вины и общественное осуждение. А у меня — малолетний сын и тоже непроходящее ощущение, что я виновата кругом.
— За это. Я злилась на тебя так сильно, обвиняла во всех смертных грехах, чтобы не чувствовать себя крайней. И сейчас понимаю, как это было глупо и неправильно. Для нас обоих. И я рада, что мы поговорили. Стало легче дышать, — улыбаюсь сквозь слезы. Мне действительно полегчало. Я отпускаю ситуацию, все обиды и недопонимания, недоверие…. Пусть Влад будет счастлив. Я искренне посылаю ему лучик добра. Он его тоже заслужил. А прошлое? Пусть останется в прошлом. Не хочу в нем ковыряться.
— Тань, для меня много значат эти слова, спасибо тебе.
Голос Влада звучит взволнованно и проникновенно. Немного не вяжется этот тон с его обликом «опасного» парня. Но я верю ему, чувствую искренность.
Мой телефон оживает, на заставке — фото Ромки. Влад кидает заинтересованный взгляд. Задавливаю вздох, и поднимаю трубку.
— Мам, ты скоро?
— Ром, я еще занята. Что-то срочное?
— Нет, просто я стих выучил, а рассказать некому.
— А бабушка с дедом? — краем глаза отмечаю, как улыбается Влад, подслушивая наш разговор.
— Бабушка уже час болтает с кем-то по телефону, а дед дрыхнет перед теликом, — вздыхает сын.
— Действительно трагедия, — хмыкаю. — Скоро буду. Повтори еще пару раз стих, чтобы от зубов отскакивал.
— Да я уже! Хочешь, прямо сейчас расскажу? — тараторит Ромашка.
— Солнце, давай потом. Я же говорю — занята!
— Лааадно, — тянет. И тут же совсем другим голосом добавляет:
— А пирожных купишь?
— Куплю, вымогатель, — смеюсь. — Все, Ром, давай.
Отключаюсь, пока мой болтун не придумал еще чего-то.
— Он всегда такой настойчивый? — улыбается Влад.
— Всегда. Если ему что-то надо — достанет из-под земли.
— Это хорошо, в жизни пригодится, — кивает.
— Надеюсь. Пока он мечтает стать разработчиком компьютерных игр. Даже не знаю — нужна ли в этой отрасли подобная напористость?
Наш диалог плавно перетекает с сына на какие-то ничего не значащие бытовые глупости. На удивление Влад не торопится сменить разговор, а наоборот интересуется всем, что касается меня и Ромашки.
Общаться с ним легко, как и раньше. Будто и не стоят между нами двенадцать лет изоляции. На языке крутится вопрос, а я все не решаюсь его задать. Зачем ворошить былое? А если ответ будет не таким, как мне бы хотелось? Поэтому молчу, хотя так и подмывает спросить: «Что же произошло в день убийства Юры?»
Влад
Вечер, который стоил мне не один десяток умерших в страшных муках нервных клеток, завершился улыбкой.
Я иду домой, наплевав на сырость, оставив машину в центре. Мне нужно двигаться, иначе разорвет от переполняющих эмоций. Я и Таня, как нормальные люди просто по-го-во-ри-ли!! Без упреков, осуждения, гримас… Я ощущаю себя так, будто заново родился. Даже не представлял, что могу еще испытывать нечто подобное: адреналин шарашит в крови, бьет по вискам. Заставляет сердце выделывать какие-то безумные кульбиты. И мне вместе с ним хочется пройтись колесом. Будто мне пятнадцать, и у меня прошло свидание с любимой девочкой.
С любимой…
Да, в собственных мыслях давно ее так окрестил, но держу это слово про запас. Стараюсь часто не возвращаться к нему, так как Танюшка все еще недосягаема для меня. Но в сердце — только она одна. Господи, хоть бы мотор не встал на таких виражах. Уже ведь не мальчик, а так жестко штормит от простого разговора!
Хочу еще с ней увидеться, о чем и сказал перед расставанием. Она замялась, занервничала…. Передавил. Слишком тороплю события. Но как набраться терпения, ждать, чтобы все устаканилось, если меня разрывает от желания быть рядом. Хотя бы как старый знакомый.
Все, чего я добился по окончанию «переговоров» — это Танин номер телефона. С трудом заставил себя не выкрикнуть «Ессс!» на весь ресторан. Маленькая, но победа. Теперь открываю телефон и смотрю на десяток цифр и радуюсь. Улыбаюсь сам себе! Прохожие, должно быть, считают меня идиотом, пусть так! Я счастлив и этим все сказано.
*****
Новая рабочая неделя дается легче предыдущей. Я уже не чувствую себя новичком, да и визиты повторяются. Люди меня тоже узнают, Андреич все больше отдает в мои руки разные мелкие дела, и ему остается подписывать документы, расплачиваться с поставщиками, и прочие важные моменты, где без слова хозяина не обойтись.
По дороге домой мне звонит неизвестный номер. Смахиваю, не желая общаться с кем бы то ни было из прошлого. Но звонивший набирает снова и снова, и я соединяюсь, поражаясь чьей-то наглости.
— Да! — бросаю чуть агрессивно в трубку.
— Влад! — голос женский, не молодой, отчаянно всхлипывает и причитает.
— Кто это? — спрашиваю, а у самого все холодеет внутри. Этот звонок не предвещает ничего хорошего.
— Ой, беда…, — женщина с трудом разговаривает, срываясь в истерику. — Танечку забрали-ии-и, забрали Ромашку! Уроды-ыы! Помоги-и-и!
Выворачиваю к обочине и бью по тормозам. Перед глазами все плывет.
— Диктуйте адрес, еду!
*****
Отключаю
