23
В XIX в. славянские имена в «Именнике» и ряд других, менее значимых известий (например, из труда дубровницкого автора XVI в. Мавро Орбини — см. его первый полный русский перевод, издание коего, к сожалению, выдержано в духе странной «сенсационности» и лишено научного аппарата: Орбини М. Славянское царство. М., 2010) стали основой для построения «антитуркистских» теорий в болгарской историографии. «Антитуркизм» являлся в большей степени порождением политики, а не науки, выражая отторжение всего турецкого и тюркского в молодом Болгарском государстве. «Антитуркисты» отрицали тюркское происхождение древних болгар (булгар), рассматривая их как славян или «ариев». «Антитуркизм» нашел поддержку и у некоторых русских ученых панславистского направления (прежде всего Д.И. Иловайского в труде «Разыскания о начале Руси», где и гуннов предлагалось считать славянами). Собственно, первым «антитуркистскую» концепцию и сформулировал русский историк первой половины XIX в. Ю. Венелин («Древние и нынешние болгары»), доказывавший, что все гуннские племена античных авторов — славяне. В русской науке убедительное аргументы против славянства европейских кочевников дал В. Васильевский («О мнимом славянстве гуннов, болгар и роксолан». 1882–1883). В XX в. накопление археологических материалов, новые достижения в изучении письменных источников поставили точку в споре «туркистов» и «антитуркистов». Огромную роль здесь сыграл обобщающий труд В. Златарского «История Болгарского государства в Средние века» (1918), не потерявший значения до сих пор. Некоторый подъем «арийская» теория происхождения болгар пережила лишь в начале 40-х гг., в пору политического сближения с нацистской Германией. В значительной степени преодолению «антитуркистских» заблуждений способствовало сотрудничество болгарских и советских ученых в послевоенный период. Ни у кого из ведущих специалистов по болгарской истории ныне не вызывают сомнения тюркские корни болгар. См.: Ангелов Д. Образуване на българската народност. София, 1971; Литаврин Г.Г. Византия и славяне. СПб., 2001. С. 192 и след.; Петров П. Образуване на българската държава. София, 1981. Имена Гостуна и Безмера легко объяснить болгарско-славянскими контактами. Что касается упомянутого известия М. Орбини (Орбини 2010. С. 449), то его происхождение (при очевидной легендарности) ясно установлено. Предки болгар в его версии, братья «Вукич» и «Драгич» — на самом деле братья Утигур и Кутригур из гуннской легенды, приводимой Прокопием Кесарийским. Дубровницкий историк в духе многих своих современников вольно интерпретировал древнего автора. Он безо всяких оснований отождествил названных Прокопием легендарных ханов с безымянными «двумя князьями», упоминаемыми в «Хронографии» Феофана. Притом Орбини принял за имя одного из них слово «болгары», а за имя другого термин «дронг, друнг» — «пехотный отряд»; впрочем, в этом он основывался на латинском переводе Анастасия (См.: Феофан Византиец. Летопись. Рязань, 2005. С. 196–197; Гръцки извори за българската история. Т. III. София, 1960. С. 237–238 — там же история вопроса). Сам Орбини, что показательно, ошибочно приписывает сведения Феофана здесь и далее Павлу Диакону. Эволюция легенды прослежена И. Богдановым в связи с изучением «Именника болгарских ханов» в кн.: Именник 1981. Итак, «протоболгары», вне всякого сомнения, являлись тюркоязычными «гуннами» по происхождению. Вместе с тем столь же очевидно, что в болгарских ордах присутствовали разноплеменные элементы. Болгары неразрывно смешались в европейских степях с аланами, задолго до переселения на Дунай испытывали воздействие славян, местами переходили к оседлому образу жизни. Безотносительно к происхождению племенного названия, династий, аристократии и первого болгарского государства в целом предками современного болгарского народа и создателями его культуры являются, прежде всего, словене и анты Подунавья.
24
Agath. Hist. V. 11. (Здесь и далее см. последнее издание перевода М.В. Левченко: Агафий Миринейский. О царствовании Юстиниана. М, 1996. С. 184 и след.)
25
Слишком усложнено, как представляется, толкование начала 6-го фрагмента Менандра («Архонты антов были поставлены в бедственное положение и против своих надежд впали в несчастье…» — см.: Свод I. С. 316, 317) у О.В. Ивановой и Г.Г. Литаврина (1985. С. 52; Свод I. С. 270). По их мнению, анты все же воевали с кутригурами и потерпели поражение. Но в указанном фрагменте речь лишь о войне с аварами — ср. Свод I. С. 328 (Примеч. 13). Даже если принять отождествление Котрагира из Менандрова фрагмента с Заберганом (Marquart I. Die Chronologie der alttürkischen Inschriften. Leipzig, 1889. S. 78; Marquart I. Osteuropaische und Ostasiatische Streifziige. Leipzig, 1903. S. 147, 504), не вижу достаточных оснований связывать его враждебность к антам с событиями 558–559 гг. Сам факт длительного союза антов с Империей был бы для этого вполне достаточен. М.И. Артамонов, напротив, полагал, что нападения кутригур на Империю после 545 г. «стали возможными только с согласия и при участии антов» (Артамонов М.И. История хазар. СПб., 2002. С. 130). Но ни об одном болгарском набеге совместно с антами в источниках данных нет. Забергану в 559 г. напрямую помогали словене, а не анты.
26
Men. Hist. Fr. 48; Свод I. С. 320, 321. Фраза («Их же собственная земля каким-либо другим из народов — никоим образом [не опустошалась]»), конечно, является преувеличением. Менандр, вероятно, знал о походах Хильбуда (Свод I. С. 352. Примеч. 72.2). Но Хильбуд погиб до рождения Менандра и задолго до прихода в Европу аварского кагана Баяна, мысли которого историк излагает. Если бы дунайские земли словен подверглись нашествию болгар на описываемом самим Менандром отрезке времени, эта фраза выглядела бы просто нелепо.
27
Agath. Hist. V. 13–14; Агафий 1996. С. 187–188.
28
Agath. Hist.V. II; Агафий 1996. С. 185; Свод 1. С.268 (Малала), 269 (Виктор Тонненский), 287 (Иоанн Эфесский у Бар-Эбрея); Свод II. С. 253 (Феофан).
29
Agath. Hist. V. 12; 24; Агафий 1996. С. 185, 204–205.
30
Комментарий Г.Г. Литаврина к тексту Малалы (Свод I. С. 271–272).
31
Agath. Hist. V. 11–12; Агафий 1996. С. 184–185.
32
Agath. Hist. V. 23; Агафий 1996. С. 204; Свод I. С. 268 (Малала), 269 (Виктор Тонненский; он считает — ошибочно, — что Сергия «тут же растерзали»); Свод II. С. 253 (Феофан).
33
Свод I. С. 268 (Малала); Свод II. С. 253 (Феофан).
34
Agath. Hist. V. 13;Агафий 1996. С. 187;Свод! С. 268 (Малала), 287 (Иоанн Эфесский); Свод II. С. 253 (Феофан).
35
Agath. Hist. 14–15; Агафий 1996. С. 189–191.
36
Об этом сообщает только Феофан (Свод II. С. 253). Конечно, нельзя отождествить эту неудачную битву с описанной Агафием победой Велисария, хотя Феофан и сообщает о последней крайне нечетко.
37
Агафий называет ставку Забергана близ Мелантиады (около 25 км от столицы) (Agath. Hist. 14; Агафий 1996. С. 189). По Малале, «гунны и склавы» «совершили набег вплоть до Святого Стратоника» (около 15 км) (Свод I. С. 268). Согласно же Феофану, туда болгары отошли позже, отогнанные Велисарием. Виктор Тонненский утверждает, будто болгары «дошли до Константинополя у Сик» (Там же. С. 269). Скорее всего, это всего лишь преувеличение, основанное на дошедших в Африку слухах — такое же, как «растерзание» выкупленного позже живым и невредимым Сергия. Агафий сообщает о тревоге в пригороде Сиках (будущая Галата, отделенная от Константинополя лишь узким проливом Золотой Рог) и выставлении там усиленной стражи, но не более того (Agath. Hist. V. 15; Агафий 1996. С. 190). Феофан пишет: «Захватили вплоть до Дрипии и Нимф и до деревни Хит» (Свод II. С. 253). Из этих пунктов более или менее точно размещена на карте лишь Дрипия (15 км от Константинополя — см.: Чичуров И.С. Византийские исторические сочинения. М., 1980. С. 83. Примеч. 107). «Деревня Хит» — возможно, лишь умозаключение Феофана. В Хите (Хеттах), согласно ему и Агафию (Agath. Hist. V. 16: l; Агафий 1996. С. 191), затем стоял станом Велисарий. Поблизости произошла его решающая битва с болгарами.
38
Свод I. С. 287. «Третий раз» — очевидно, «набег вплоть до Святого Стратоника», о котором говорит Малала. Он был совершен, по Феофану, уже после поражения, нанесенного Велисарием.
39
Agath. Hist. V. 16; Агафий 1996. С. 191–192; Свод II. С. 196 (Феофан).
