Зачем? Зачем Анжелика заставила ее сфотографироваться? Никто и никогда не поверит, что это не фотомонтаж. Да и она ни с кем не будет… Вот — Нинка увидела, и то плохо! Но как теперь жить, зная, что рядом, среди самых обычных людей, милых и обаятельных — существует такое!
От запоздалого и бессмысленного ужаса ее опять затошнило. Почему-то она никак не могла поверить, что фотография — подделка, монтаж, шутка. Глубоко запрятанная в обычное время, но мудрая часть ее души, выбравшаяся на свободу, кричала, что — правда, все правда!
Чуть не опрокинув чашку, Наташа выскочила из-за стола, как недавно из маршрутки, выбежала из офиса, домчалась до туалета в конце коридора. Склонилась над раковиной. Несколько глотков кофе выплеснулись мерзкой коричневой пеной. Задыхаясь от спазмов в пустом желудке, она вспоминала вино и мясо, которым ее угощали. В голову лезла всякая ерунда. Ну, это уж совсем бред. Не может быть, чтоб мясо…
Всхлипнув, она присела на подоконник, заставила себя отдышаться, прополоскала рот. Хорошо прополоскала, тщательно. Надо попросить у Нинки жвачку, та всегда после курения зажевывает. Ну, было — и все. Что она так распаниковалась? Это просто фотошоп. Приехала веселая компашка, погуляла… А Жан — наверняка прозвище. Точно! Вот в честь этой дурацкой песенки его и могли прозвать — почему нет? Или, может, просто совпадение. Анжелика решила ее разыграть, попросила знакомого… Может, не понравилось, что Вадим начал уделять случайной девице внимание. Да и наверняка не понравилось. А она себе навоображала! Глупости это все.
В офис Наташа вернулась уже успокоенная и готовая если не посмеяться над шуткой, то уж точно не переживать. И первым чувством, когда она увидела Нину, сосредоточенно сканирующую злосчастную фотографию, был не страх, а возмущение. Должен же быть предел бесцеремонности! Что, спросить нельзя было?
— Натусик, я сделаю скан, а? — протараторила Нина, косясь почти виновато. — У меня в группе конкурс готических фото. А это ж бомба! Шедевр! Ну, Натусик…
— Делай, — великодушно согласилась Наташа. — Только ко мне ваши чокнутые пусть потом не лезут.
— Не-не-не, — уверила Нинка, щелкая крышкой сканера. — Как фотографа зовут? По правилам положено…
«Жан — уникальный фотограф…» — прозвучало эхом прошедшего страха. Наташа старательно улыбнулась.
— Жан. А фамилии не знаю. Я случайно в компанию попала…
— Везет же, в такие компании попадать, — пробубнила Нинка, отправляя скан в ноутбук. — Глянь там, в конверте, телефончик не записан? А может, у тебя есть? Натусь…
— Нету, — уже почти с сожалением отозвалась Наташа.
Отхлебнула остывший уже кофе, сморщилась. Сделала новый. Задумчиво глянула на ноутбук. Мистика, да? Вот она сейчас и посмотрит, какая это мистика. Если на фото — снимки душ, то через сканер они должны хоть как-то измениться. А иначе это вообще бред выходит. Вот сейчас Нинка выложит скан в социальную сеть — и миллионы людей ее увидят? Нет, что-то с фото должно быть при оцифровке не то, если там и правда мистика. А если нет, значит, фото как фото. Монтаж!
О том, что в безупречной вроде логике могут быть слабые места, Наташа, воспрянув, постаралась не думать. Взяла чашку кофе. Подхватила, отсоединив, ноут, кинула на него бумажный исходник и, не закрывая, выволокла в коридор, подальше от настырной Нинки, выглянувшей в окно. Не объяснять же, почему она пытается найти разницу там, где ее просто быть не может. А если разница обнаружится? Вот тогда Нинка с вопросами ей тем более не нужна. Тогда и думать будем.
Наташа огляделась. В недлинном коридоре было всего по три офиса на каждой стороне. Те, что напротив, закрыты, раз шефа и заместителя сегодня нет. Справа сидит Витя, колдует над чем-то своим, непонятным. К нему нельзя: как объяснишь, почему ушла из комнаты? Слева — закрытая дверь со складом материалов для рекламного отдела. Там и бумага, и всякие лако-краски, и готовые плакаты и баннеры, ждущие отгрузки. А вот чуть дальше, в тупичке, выходящем на крошечный балкон — курилка. Правда, шеф, боящийся пожара, строго-настрого запретил там курить, но Нинка с Витей бегают. Там удобный широкий подоконник, и окно открывается не на улицу, а во двор, так что можно спокойно пить кофе в перерыв, дыша липовым запахом в тишине. Кофе пить шеф не запрещал…
Дотащив ноут до балкончика, Наташа положила рядом с чашкой кофе фотографию. Посмотрела, чувствуя, как снова тянет и крутит в низу живота спазм страха. Со снимка смотрели черно-белые лица — и одно цветное. С трудом оторвала взгляд, щелкнула по файлу изображения. Замерцал логотип графического редактора, фотография томительно медленно открывалась. Дождавшись, Наташа всмотрелась в цифровой дубликат, затаив дыхание. На экране фотография выглядела не так пугающе. Пропала резкость мельчайших деталей и пугающая глубина, смазались тени. Наташа глубоко вдохнула, от духоты, с самого утра навалившейся на город, по спине уже ползли капельки пота. Вгляделась еще — в себя, не обращая внимания на остальных. Наверное, фотограф так и задумал, чтоб на их фоне она казалась особенно живой и выпуклой, словно выдвигаясь…
Живой… Выдвигаясь… Наташа пискнула, не в силах сдвинуться с места. Ее лицо на снимке поплыло, отделяясь от фона, разрослось на полэкрана, став живым и реальным, исказилось ужасом. Губы шевельнулись, говоря что-то, и в голове четко прозвучало знакомым голосом:
— Беги. Беги скорее! Беги…
Отпрыгнув спиной назад, Наташа выскочила в коридор и рванула, наткнулась на вышедшую Нинку, почти сбила, потянула за собой. Сзади был ужас. Нелепый, невозможный, не дающий рассуждать ужас. Она успела протащить не упирающуюся, но тяжелую подругу несколько шагов, почти до следующей двери, когда за спиной грохнуло — тяжелая раскаленная волна сбила их на пол. Нинка и выскочивший из двери Витя что-то кричали, но оглушенная Наташа их не слышала, и тогда они, подхватив под руки, поволокли ее дальше, к лестнице, а за спиной — увидела оглянувшаяся Наташа — рыже-золотое пламя жрало коридор, уже добравшись до двери их с Нинкой офиса.
Потом они втроем сидели на лавочке во дворе, смотря, как суетятся пожарные. Нина и Витя курили одну сигарету на двоих, передавая ее друг другу. Наташа, съежившись, молчала. Для большинства фирм, снимающих многоэтажку, день был выходным, и офисы пустовали. Только с первого этажа выскочили аптекари и продавцы цветочного магазина. Приехали полицейские, примчался не добравшийся до ресторана шеф. Пыхтя, сопя и напоминая разгневанного дракона, заявил, что с техникой безопасности у него все было в порядке, но когда выяснилось, что во взорвавшемся офисе хранились краски и лаки, сдулся, как воздушный шарик. Витя, за которого взялись первым, разводил руками. Грохнуло, выскочил, увидел лежащих девчонок, потащил вниз. Нинка подтвердила — да, выскочил после взрыва. Когда они с Наташкой бежали по коридору. Зачем бежали? Да вот…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
