семья не делала ремонт с 1929 года. Да, они любят котов, да побольше – и из любви их не кастрируют. Все одно хуже туалета пахнуть коты не могут. Тут давеча Астахов отнял детей у семейки интеллигентов с котиками, и я впервые не могу на него нести. Дорогая либеральная общественность, это не банальный срач. Это преступная антисанитария, которая свидетельствует о душевном расстройстве.
…Малая Бронная, красивый парадный подъезд. Не коммуналка. Дверь открывает «особенный человек». С ярко выраженными особенностями: приоткрытый рот, пустой взгляд…. И тот же запах застарелой грязи, мочи, запах Федориного горя. Бедностью пахнет, скажете вы? – Нет, свинством. Хозяева не стесняются ни грязнющей плиты с наслоениями докембрийского периода, ни проводов, свисающих отовсюду на манер лиан – «Они давно так живут». Еще раз убеждаюсь, что свинарник в квартире – явный признак душевной болезни. Есть даже такое выражение «шизофренический беспорядок». А сам дом – памятник архитектуры. Двадцатые годы.
Сталинский дом в районе Пречистенки. Продавец нудно и вязко объясняет, что он – сын генерала, что квартиру давали за заслуги, что продавать ее абы кому много чести, что там сейчас живет девушка – настоящая москвичка и что неизвестного человека он внутрь не пустит, а посему я должна прислать ему скан паспорта и фотографию. И все это обильное безумие сына генерала я слушаю десять минут и не могу перебить.
– Что он тебе втирает? – удивляется муж.
– Втирает, что сын генерала…
– А тебе надо обязательно дослушать его до конца, прежде чем понять, что он просто больной?!
В квартиру меня так и не пустили, хотя фотографию я выслала – смеха ради.
Тихий домик в лучшем месте центра Москвы, в саду на Малом Левшинском, за красивой оградой. «Кооператив Госстроя». Лучшие строители Москвы перед войной возвели его сами для себя. И себя не обидели. Продавцы – пожилая пара – хотят за свои 80 убитых метров миллион долларов. Почему миллион? «Ну уж это у меня счет такой, – как говорила героиня Островского, – я все на миллионы считаю: у меня что больше тысячи, то и миллион. Сколько в миллионе денег, я и сама не знаю, а говорю так, потому что это слово в моду пошло».
Туалет обит вагонкой: сквозь нее просматривается синяя масляная краска. Прямо по прекрасной потолочной лепнине стелется клеенка с амурами, пукетами да купидонами. Квартира так заросла вещами, что передвигаться в ее пределах можно только по одной-единственной муравьиной тропе. «Я вам точно говорю, пять миллионов на ремонт – и будет отличная квартира. Я сам строитель, я знаю!» – уговаривает хозяин.
Квартиру сам строитель продает уже четыре года, и он, и супруга его драгоценная не уступают даже десятки. Им нравится сообщать знакомым, что у них квартира стоит миллион – и баста, а они – миллионеры. За всю жизнь эти люди не держали в руках даже тысячи долларов – какой уж там миллион! Но они на пенсии, им скучно.
Тем летом в России обострилось безумие. Шизофреник зарезал семью. Старушка отпилила и выкинула в пруд голову своей соседки. Какое счастье, что к тому моменту я уже находилась по домам ЦАО и потеряла способность чему-то удивляться. Из двенадцати квартир в четырех жили настоящие медицинские психи. Более того, опытным путем выяснилось, что в каждом московском доме живет свой тихий сумасшедший. Летом тихо греет голые сиськи в окне первого этажа, зимой тихо выносит мусор босиком. А потом съезжает с глузду окончательно и варит суп из ноги соседа.
На Патриарших в знаменитом ТСЖ «Волоцкие дома» человек из одного подъезда в буквальном смысле ловил чертей, а когда черти размножились, забил свою комнату изнутри гвоздями. Потом проломил дыру к соседям снизу, попросил вызволить. Соседи поднялись, а чего делать, не знают, гвозди он выбрал самые длинные и заколотил по самые шляпки. Когда псих проковырял дырку к соседям снизу, они решили съехать. Кто пришел посмотреть квартиру? Правильно, мы!
Но если вы думаете, что собственный псих – привилегия исключительно старых домов и элитный новострой от этой напасти избавлен… Ха, отвечу вам я, это в элитном-то новострое сумасшедших нет? Три года мы жили в элитном доме, уж куда элитней. Так вот, ровно в час ночи начинала выть соседка по имени Лиана Ашотовна с очень подходящей фамилией Благонравова. Охрана тождественность фамилии и нрава Лианы Ашотовны знала и дико боялась ее. Ближе к полночи эта чудесная женщина выкидывала из окна посуду, а к трем часам ночи на пол с грохотом падал буфет, – по крайней мере, поначалу мы решили именно так («Это не буфет, это она сына роняет», – утешил меня охранник.) А теперь представляете, какое количество сумасшедших в России, если в каждом доме, элитном ли, простом ли, живет душевнобольной?
АННА КАРЕНИНА
Малый Левшинский, 14/9, был моим заветным адресом. Я исследовала все предложения в этом доме. Самую дорогую квартиру продавала приятная женщина, которую звали Анна Аркадьевна (между собой мы звали ее Анна Каренина).
Анна Каренина сама занималась коммерческой недвижимостью – владела магазином, который продает магазины. Впрочем, самой впечатляющей ее «недвижимостью» было перетянутое до трупного окоченения лицо, прочесть на котором хоть что-то не представлялось возможным. Она не стала, выражаясь ее же словами, «козлить», пришла на встречу без юриста и агента, сразу подписала с нами договор.
Квартира была только что отремонтированная, с иголочки. Видимо, делали под продажу, но продажа не шла. В связи с этим Каренина скинула мне четыре миллиона. На подписании я решила зафиксировать цену в долларах, обмерила шкафы и отчалила на «Кинотавр». Каренина возвращалась через две недели. Из-за этого мне пришлось лишиться двух лучших, заключительных дней фестиваля, но дело того стоило. Почти каждый день в Москве я приезжала к дому мечты и любовалась липами, вазонами в саду, эркерами, по десять раз перечитывала содержание мемориальных досок…
Мимоходом удалось выяснить, что прямо надо мной живет раззолоченное кисо из МГИМО, на бурные пати которой съезжаются доблестные полисмены аж по вызовам из четырех соседних домов. Но мы быстро урегулировали этот вопрос через адвоката.
За три дня до сделки доллар сделал скачок. Анне Карениной крупно повезло – она урывала даже больше, чем планировала до скидки. Я не качала права – сами предложили доллары, сами виноваты. И это была роковая ошибка – Каренина решила, что ей свезло заарканить совсем уж незамутненных лохов. «Я хочу еще 50 тысяч долларов, иначе отказываюсь от сделки», – заявила она. Вот так вот, с фермерской прямотой. Незамутненные лохи хором ответили, что на шантаж не
