Окружающие могут называть ее стервой. Но истинная Афина обычно в недоумении: она всего лишь делала то, что считала нужным. Ей просто не пришло в голову позаботиться о чувствах окружающих. Афина не стремится быть манипулятором по жизни: она прибегает к манипуляциям лишь тогда, когда считает это нужным или наиболее эффективным.
Кстати сказать, тенденция возводить на пьедестал «образ стервы», столь популярная в последние полтора-два года, — это, скорее, попытки насильственно совместить в себе внешние черты Геры и Афины безо всякого внутреннего их осознавания и развития. Женщине, в которой достаточно сильна и развита Афина, нет смысла читать чьи-то советы о том, как быть «хорошей девочкой», «плохой девочкой» или «хорошей плохой девочкой»; она просто уверена в собственной правоте[168].
Вот отличный (конечно, немного гипертрофированный) пример подобного самосознания у героини Терри Пратчетта:
«— Ты поступила очень храбро — вытащила ее оттуда на себе, да еще под стрелами эльфов, — сказала нянюшка.
— Так у них было меньше шансов попасть в меня, — пояснила матушка.
Нянюшка Ягг была откровенно шокирована.
— Что?! Эсме, как ты...
— Ну, ее все равно уже подстрелили. А если бы подстрелили еще и меня, вообще никто бы не выбрался, — пожала плечами матушка.
— Но это... это несколько бессердечно, Эсме...
— Бессердечно, зато очень мудро. Я никогда не утверждала, что отличаюсь добротой. Благоразумие — вот что главное»[169].
«ЖЕЛЕЗНАЯ ЛЕДИ»
Интересным и всем известным примером того, чего и как может добиться женщина, в чьей душе царствует Афина, является бывший премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер. Она оставалась в своем кресле дольше, чем кто-либо другой из глав британского правительства в XX веке. Ее характеризовали как умную, жесткую, честную, глубоко убежденную в своей правоте женщину. Она прославилась своим прагматическим отношением к происходящим событиям в стране и мире. На это не был способен ни один из ее тогдашних конкурентов-мужчин. Ее в шутку даже называли «лучшим — и единственным! — мужчиной в британском кабинете». Вспомним, что Маргарет Тэтчер возглавляла партию консерваторов — и еще раз убедимся в том, что женщины этого склада склонны поддерживать «старый добрый порядок» своих отцов и не поддаваться всяким нововведениям.
Обычно она чрезвычайно уверена в себе и в правильности выбранного ею пути. Ничто, кажется, не способно сбить ее с толку и отклонить от заданной цели. При этом она достаточно справедлива к окружающим, любезна с фаворитами, доходчиво объясняет свое видение мира новоприбывшим, ловко расталкивает конкурентов и игнорирует хулителей. Преимущество в ведении дел с женщиной-Афиной — это чувство определенности. Она всегда способна объяснить, чем и зачем занимается, что это даст в результате. Обычно это властный и твердый лидер.
Такая женщина способна посвятить всю свою жизнь избранному ею делу. Она может медленно, но верно подниматься к вер. шине власти, создавать свою научную школу, строить свой бизнес То, что она строит, должно быть основательно и надежно, как стены и храмы, которые помогала возводить градостроительница Афина.
ИССЛЕДОВАТЕЛЬНИЦА
Архетип Афины дает женщине интерес к исследованиям, но это не приключения вовне, в экспедициях по затерянным поселкам южной Сибири или малодоступным горам и лесам, где не ступала нога праздно одетого человека, какие предпочитает Артемида. Познавать мир Афина предпочитает в уютном и безопасном месте, своеобразном аналоге Олимпа, глядя свысока или сильно издали на то, что же происходит (или происходило давно) у испытуемых. Неудивительно, что так много женщин, не понаслышке знакомых с этим архетипом, среди академических ученых, исследовательниц в различных областях, как естественнонаучных, так и гуманитарных.
Вспомню так любимых мною героинь произведений Т. Пратчетта:
«Старая ведьма славилась собирательством подобного рода наблюдений и большинство из них сумела сохранить для потомков в письменном виде... И все же целые фолианты исписанных мелким убористым почерком страниц, скрупулезнейшим образом повествующих о результатах кропотливых изысканий в прикладной сфере магии, лежали теперь перед ее ученицей. Тетушку Вемпер без преувеличения можно было назвать ведьмой-испытательницей.
...Кто-то же должен этим заниматься. Конечно, можно прожить всю жизнь, полагаясь на то, что глаз тритона — средство безотказное. И все же: какого тритона предпочесть? Обыкновенного, пятнистого или гребенчатого? Далее — какой именно глаз можно использовать с большим толком? Не лучше ли в ряде случаев прибегнуть к тапиоке? Если же для этих целей пустить в дело яичный белок, будут ли чары а) действовать; б) бездействовать; в) разнесут на кусочки котел? Любознательность, которую пробуждали в тетушке Вемпер такого рода головоломки, была страстью поистине титанической и неутолимой»[170].
ПРАВИТЕЛЬНИЦА
Женщины-правительницы в мировой истории неминуемо сталкивались с архетипом Афины. Не принимая его, они становились марионетками в руках придворных политиков (российская императрица Екатерина I, вдова Петра) или же наслаждались игрой во власть и удовольствия (как Елизавета Петровна, также российская императрица), уступая своим прихотям и случайно с ними совпавшим политическим решениям, заботливо подсунутым грамотными сподвижниками. Екатерина II безусловно воплотила в себе черты как Афины, так и Афродиты[171], но ей, в силу достаточно яркой и субъективной к ней неприязни, мы не будем уделять много времени.
Наиболее интересными женщинами-Афинами у власти мы бы назвали правительницу Софью Милославскую, сводную сестру царя Петра I; уже упоминавшуюся Елизавету I Английскую; безусловно, Изабеллу I Кастильскую. Последние две своей силой и политической волей объединили различные силы в государстве и дали начало «золотому веку» своих королевств и народов.
ЛЮБОВЬ К ПОКАЗУХЕ (И «ГРАМОТНЫЙ ПИАР»)
Характерной чертой женщины, в душе которой господствует Афина, оказывается любовь к «показухе». Различные официальные и торжественные мероприятия доставляют ей удовольствие; по всей вероятности, это у нее от папы. При этом ни «отец», ни «дочка» не особенно в состоянии отличить ноты фальши или обычной лести в общем потоке славословий и восхвалений. На самом деле, возможно, их это попросту не интересует.
Зато характерные правительницы (а в наше время — начальницы) — Афины знают и умеют выстраивать образы, доносить их До публики и всячески утверждать видимую картину якобы новых Реалий. Проще говоря, они очень любят и умеют создавать себе положительный пиар. Порой это для них становится более важным делом, нежели реальные достижения. Вот как пишут даже о вполне успешной Елизавете:
«Правление Елизаветы I было основано на иллюзиях. Она правила с помощью созданных и распропагандированных ею самой образов... Как гласил отчет о <коронационной> процессии, в спешном порядке составленный правительственным печатником, “праведная религия идет на смену язычеству и невежеству; любовь к подданным идет на смену неповиновению и надменности; мудрость идет на смену глупости и тщеславию; справедливость идет на смену низкопоклонничеству и взяточничеству”»[172].
...Это, кстати, вам ничего не напоминает? Обычный и очень характерный пропагандистский ход как Зевса, так и Афины. Они сообщают, что это «раньше было хуже», а теперь-то «точно настанет процветание».
При этом женщины-Афины, как ни парадоксально, отлично умеют использовать «материнский образ» в своих целях. Они прикидываются заботливыми и участливыми... но если потеряют к вам интерес или вдруг почувствуют какую-то угрозу своему положению, то нанесут точный удар вам прямо под дых.
БИЗНЕС-ЛЕДИ
В наши дни мы можем определить женщину-Афину уже по ее статусу, точнее, по тому, чего она достигла. Это начальница, бизнес-леди или же госслужащая — в данном случае не так важно. Важно, что она целеустремленно продвигалась по ступеням служебной лестницы или карьеры, выстраивала пошаговую стратегию и в результате добилась успеха. Конечно, она может быть успешной в большей или меньшей степени, независимой или, наоборот, лояльной руководству (если папа — Зевс и линия партии важнее; Афину никогда не смущал конформизм).
Пару лет назад Константин Боровой издал книгу интервью с успешными российскими бизнес-леди[173]. Ее не назовешь концептуальной, цельной или даже особенно интересной, но она, безусловно, может быть источником (пускай фрагментарным) для описания женщин, в которых силен архетип Афины. Многие из них говорят примерно об одном и том же: о том, что сложно играть по мужским правилам в мужском мире, если ты женщина, но не потому, что это трудно само по себе, а из-за того, что тебя не воспринимают как равного партнера. Женщину готовы видеть как исполнителя, но плохо перенесут как равного. Если же женщина становится начальником, то ей приходится играть отчасти материнскую роль (как начальнику — отцовскую), и тут она (в отличие от отца, который может быть и справедливым, и злым, и достойным, и глупым) более ограничена в ролевых сценариях.
