Он вдруг оторвался от нее, качаясь, поднялся на ноги.
– Проклятие! – рявкнул он. – Чего вы от меня хотите?
Она отскочила в сторону, недоумевая, почему же он сам прервал то, чем они занимались.
– Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое! Хочу уйти прочь отсюда! – закричала она, отирая рот рукой, не в силах стереть вкус его губ. Она почувствовала на себе его взгляд и поняла, что корсаж ее сидит криво, грудь обнажена. Она покраснела, но не опустила головы, собрав все свое самообладание. И все-таки руки ее дрожали, когда она поднесла пальцы к шнуровке.
– Клянусь, вы уедете отсюда довольно скоро, – горячо сказал он.
Она отвернулась от него, побежала к кобыле. Пугливое животное отпрянуло назад. С губ Ястреба сорвалось глухое ругательство.
– Никогда больше не убегайте от меня! Вам это все равно не удастся, а при каждой такой попытке вы приносите вред либо себе, либо другим!
Он ухватил кобылу за повод и обнял Скай за талию, чтобы посадить в седло.
– Я сама справлюсь, оставьте меня!
Он твердо усадил ее на лошадь. Скай бросила на него взгляд сверху вниз:
– Капитан Ястреб, вы сами бежите от меня.
– Леди Кинсдейл, – прищурился он, – я никогда не убегу от вас обещаю. Я пытался оставить вас в покое, как вы того просите столь настойчиво. И даже когда вы сжигаете, палите огнем мою душу, я все время сдерживаюсь. Не испытывайте меня больше, леди. В этой битве джентльмен во мне неизбежно уступит дорогу разбойнику, при очередном соблазне пират возобладает.
Жаркий трепет пробежал по спине Скай. Она вырвала у него поводья, тронула кобылу и поскакала прочь, от неотступного злого смеха, который следовал за ней по пятам.
Она вернулась в конюшню разъяренная и, передав кобылу сеньору Ривасу, поспешно прошла в дом, не обращая внимания на мистера Соумса, который вышел приветствовать ее. С треском захлопнув дверь в свою комнату, Скай задвинула засовы на входной двери и на той, что соединяла ее с комнатой Ястреба. Впрочем, замок не остановит его, если он захочет добраться до нее. Замок? Да что он против человека, который сражается с морем, который захватил ее собственный корабль!
Замок в сердце и в душе, как он там говорил? Ни один мужчина не может завладеть ключом к такому замку, он может быть дан ему лишь по доброй воле.
Она оцепенела, услышав, как хлопнула дверь внизу. Ястреб вернулся, и, кажется, тоже не в лучшем настроении, его крики разносились по всему дому.
Скай бросилась к двери в коридор. Она не могла разобрать слова, но это был его голос, глубокий, вибрирующий, повелительный. Он поднялся по лестнице, открыл и захлопнул свою дверь, а она все стояла неподвижно, прижимая руку к горлу. Вот сейчас он ворвется к ней, схватит ее…
Мгновения проносились. Дверь опять хлопнула. Ястреб ушел! Она испустила вздох облегчения и бросилась на постель. Конечно, у него есть неотложные дела. Она потерпела поражение…
Скай сгорала от унижения. Он хотел, чтобы она уехала! Наверное, у него есть свое чувство чести, если можно такое допустить. Она ведь нареченная его родственника, пусть дальнего.
Нареченная… У нее нет ни малейшего желания встречаться с этим человеком! Только не сейчас, когда губы горят от его поцелуев, а кожа – от прикосновений.
Она села, прижав ладони к вискам. «Помоги мне, Господи!» Она вскочила с кровати и бросилась отпирать дверь в коридор. Мистер Соумс сказал, что он здесь для того, чтобы служить ей. Она и воспользуется этим.
– Мистер Соумс! – позвала она.
– Миледи! – Через несколько мгновений дворецкий уже взбирался по лестнице.
– Я бы хотела немного бренди, если можно, пожалуйста!
Он в удивлении поднял брови.
– Да, миледи, – сказал он и быстро удалился.
Дожидаясь его возвращения, Скай опять принялась мерить комнату шагами. Дворецкий появился с серебряным подносом, на котором стояло бренди и хрустальный бокал. Она поблагодарила Соумса, ожидая, чтобы он ушел.
– Ястреб будет ужинать с вами, миледи. Он зайдет в восемь часов.
– Ах вот как? Скажите Ястребу, что я не настроена ужинать с ним, – сказала она.
– Но, миледи…
– Вы слышали меня, мистер Соумс, и вы сказали, что выполните любое мое пожелание. Так вот, я желаю, чтобы вы передали вашему хозяину: я не буду с ним ужинать.
– Слушаюсь, миледи.
Не выразив более никаких чувств или мнений, мистер Соумс поклонился и покинул комнату.
Скай нравилось бренди: оно смягчало душу, помогало улечься буре. Она задумчиво смотрела в окно на поразительную красоту острова. Бон-Кей – неподходящее название для такого райского уголка.
День становился жарче, она открыла окна и сбросила жакет. Как Ястреб поведет себя? Он вернулся вне себя от гнева, чтобы просить ее присутствовать на ужине. Примет ли он ее отказ, небрежно пожав плечами?
День убывал, а настроение Скай медленно поднималось и вера в себя возвращалась – в прямом соотношении с выпитым бренди. Он не станет ломать замок, это противоречит его своеобразному понятию чести.
Перед закатом, почувствовав себя разгоряченной, она опять призвала мистера Соумса. Он поспешил наверх. Она ласково спросила его, нельзя ли ей принять ванну. Он с недоумением уставился на нее, и она поняла, что ему, главе всей прислуги в доме, будет весьма затруднительно именно в это время дня отправить полдюжины слуг таскать ванну и воду. Она и не думала сожалеть. Она ведь не стремилась сюда. Если им не нравится держать ее здесь, пусть поторопятся избавиться от нее. Ястреб сказал, что она скоро уедет, сказал твердо и определенно.
– Я бы хотела ванну, побыстрее, мистер Соумс! – сказала она самым невинным голосом.
– Я приложу все усилия, миледи.
– Может быть, вы пришлете моих девушек, это высвободит ваших людей.
– Это невозможно, миледи.
– Почему?
– Они на рыбном рынке, миледи.
– На рыбном рынке?
– Вы ничего не сказали им насчет того, что их услуги понадобятся… – неохотно объяснял он.
Скай поняла: он разрешил девушкам уйти. Она улыбнулась – у нее здесь нет никаких прав, кроме данных ей Ястребом, а именно Ястребу она хотела досадить.
– Ну как получится, мистер Соумс, – любезно сказала она.
Ее обслужили быстро. Очень скоро сеньор Ривас и один из его грумов втащили наверх медную ванну, а затем вереница слуг, работавших в доме и усадьбе, прибыли с водой. Она мило поблагодарила всех. Сам мистер Соумс явился с полотенцами, мылом и мягкой губкой.
– Если вам угодно что-нибудь еще…
– Ничего, кроме уединения, – сказала она.
– Слушаюсь, миледи.
Он поклонился и ушел. Скай уставилась на закрытую дверь, внезапно пожалев, что доставила неприятности пожилому человеку. Его хозяин уже накричал на него, а теперь на беднягу Соумса свалилась задача сообщить Ястребу, что узница вовсе не намерена повиноваться его приказам.
