Ну ничего себе! Его доводы теперь еще и из Макса делали гея, что уж истине точно не соответствовало, от которого надо обязательно уберечь благородного натурального сынишку. Прямо захотелось в суд свидетелей вызвать. Например, нашу учительницу по биологии. Но этот довод тут, конечно, неуместен.
В паузе послышался стук ножика о фарфор — это мать Белова равнодушно разрезала в тарелке стейк. При этом всем видом демонстрируя, что разговор ее вообще не касался.
— Игорь Михайлович, — голос у меня дрожал, но и отмолчаться сил не хватило. — Вы их просто не знаете, и поэтому ошибае…
— Конечно, я их не знаю! — на этот раз он гаркнул чуть ли не в полный голос. Похоже, Белову тут без меня действительно достается по полной. — А ты, Даша, их знаешь? Все ли они тебе рассказывают, на любой вопрос отвечают?
И снова в точку! Да, Танаевы скрывают многое, но это не имеет ни малейшего отношения к произнесенному. Вот так из полуправды можно вывернуть совершенный абсурд, который даже доказать легко аргументированными доводами.
— И сестра его… которая, конечно, не сестра, иначе бы ее тоже пришлось удочерить, она тоже невинно пострадавшая. Родители бросают детей, вышвыривают бездушно в эту жизнь, а те уж выживают, как могут. Почитайте, почитайте в интернете, что происходит в детских домах, чем потом занимаются «выпускники». Да сам факт того, что десять процентов уже после ухода из детдома заканчивают жизнь самоубийством, о многом говорит. Только не думайте, что я преувеличиваю — сами поищите, почитайте, — и он снова не дал возможности даже слово вставить. — Девочка тоже ни в чем не виновата, и ей очень повезло, что парень вытащил и ее. Уж точно не от хорошей жизни тащил, как вы думаете? Я ничего не имею против них, но вам-то что в этой яме делать? Из жалости?
Да ему бы пяти минут хватило, чтобы понять, что последняя эмоция, которую способны вызвать к себе Танаевы — это жалость! У меня вскипало раздражение:
— Игорь Михайлович! — я сама испугалась от того, что это прозвучало резко. — Вы просто их не знаете! Мои родители тоже были насторожены в самом начале, но пообщались и все поняли!
— А с твоими родителями я еще об этом поговорю! — взревел он, но быстро взял себя в руки и сбавил тон. — Они просто слишком добрые люди, а в этой жизни нельзя быть бесконечно добрым! Уж поверь, разумный разговор и им откроет глаза! И лучше так, чем когда эта… бедная девочка обворует вашу квартиру или еще что похуже натворит.
Зашкаливающее количество «обоснованного» бреда!
— Зачем ей воровать, если ее брат — богатый человек, а?
— А он ей не брат! Забыла уже?! Ты у нее в голове, что ли, сидишь? И брат ее пока еще не богатый человек, это так, какие-то сбережения. В наследство он сможет вступить только через полгода после смерти этого педофила, ясно?! Может, и нет там никакого наследства? Ты не задавала себе вопрос, зачем они из Москвы приехали сюда и поступили в эту гимназию? Самое логичное — не будет никакого наследства или эти двое ищут иные способы подстраховки. Например, прилепиться к таким вот лохам.
Я захлебнулась воздухом. Треть правды, облеченная в домыслы, уже прочно сидит у него в голове. Почувствовала руку Кости, которую он положил поверх моей, успокаивая. Хотя его ладонь при этом дрожала.
— Пап, может, не стоит кричать на Дашу? — он, видимо, просто попытался свернуть уже очевидно бессмысленный разговор, прикрывая это шаг защитой своей «девушки».
Странно, но Игорь Михайлович тут же смягчился:
— Да-да, прости меня, Даша. Разнервничался ни к месту! Я же просто забочусь о вас, только поэтому вот так… Извини. Давайте уже ешьте, а то голодные сидите. Не будем ссориться!
В тишине раздался тихий хруст со стороны «хозяйки дома», смиренно жующей салатный лист. В голове всплыла ассоциация с верблюдом, с царственным величием перемалывающем траву и с тем же вселенским безразличием смотрящим сквозь бренный мир в никуда.
Я поразмыслила. Этот… человек был уверен в своей правоте на сто процентов, и переубедить его никому не под силу. И ведь Костя сразу предупреждал, чтобы я не спорила, а то хуже будет! Так и случилось. Сам он был раздавлен — если уж на меня такой эффект производил его отец, то ему, выросшему в такой атмосфере, вообще нечего было противопоставить. Я даже подумала, что он крепко пожалел о том, что пригласил меня. Вероятно, посчитал, что мое присутствие сгладит атмосферу, после чего получится нормально поговорить с отцом, но вышло все наоборот. А из тупика выход найти нужно хоть какой-то. Поэтому еще через пару минут, найдя в себе силы улыбнуться, я произнесла:
— Игорь Михайлович, вы, наверное, правы, а мы с Костей об этом даже не задумывались. Если честно, то и мама мне об этом говорила, просто не так… честно. Думаю, мы оба точно больше не захотим с ними общаться, у нас и без них друзей достаточно.
Он, довольный, откинулся на спинку, и теперь в его улыбке не было столько сарказма:
— Сынок, держись за такую девушку — и умная, и красивая. С чего вдруг на тебя такое счастье свалилось?
Сообразительный Костя понял мой ход и добавил:
— Так-то да. Только… Зачем их из гимназии выгонять? Жалко как-то. Ребятам и без того в жизни досталось.
— Договорились, — смилостивился мужчина. В общем-то, ему без разницы было бы до Танаевых, если бы не тесное общение с неблагонадежными друзьями его сына.
Дальше обед протекал под фальшиво-принужденную «легкую» беседу. Возможно, только мама не особо играла в эту беспечность, вдруг начав расспрашивать меня о планах на поступление и других мелочах. В этот момент мне почему-то захотелось ударить кулаком в это безупречно красивое лицо.
Когда мы наконец-то поковырялись и в десерте, Костя сказал:
— Ладно, я пойду Дашу провожу. Можно? — с какой-то едва уловимой злостью.
— Ну что за глупые вопросы, сын? Не можно, а нужно, — ответил отец, а его жена стала уговаривать меня посидеть еще. Я вынуждена была сослаться на невыполненные уроки и еще какую-то чушь.
Едва мы вышли за порог, Костя перестал «делать лицо» и теперь всем своим видом демонстрировал раздражение на границе с отчаяньем.
— Ну что, поняла? — он пнул скамейку, а потом уселся на нее.
Было довольно холодно, чтобы рассиживаться тут, но нам нужно было поговорить.
— Поняла. По крайней мере, в кого ты такой мудак, — ответила я и сразу пожалела, что произнесла это вслух. Решила хотя бы немного сменить тему: — А твоя мама… такая красивая, — но надолго моей дипломатии не хватило: — Она всегда молчит?
Он сплюнул на землю сквозь зубы:
— Если бы ты себе столько подтяжек сделала, то тоже была бы красивая! Да, всегда.
Я не стала реагировать на «комплимент».
— Так что, Белов, он теперь оставит их в покое?
— Не знаю. Надеюсь, что да. И учти, он не поверил ни одному нашему слову. Просто доиграл сцену, — парень зажал нижнюю губу зубами так, что та побелела.
Его надо как-то вывести из этого состояния:
— Ты не думай, что мы их предали или что-то в этом духе! Танаевы поймут. А задачи надо решать не все сразу, а постепенно. Мы сегодня хоть чего-то добились.
Он встал, но что-то в его дерганых жестах говорило о том, что он не считает это победой.
— Пошли уже, любимая девушка, провожу тебя домой, а то нос красный, смотреть тошно. Мирамаксу только о «выводах» папаши не рассказывай. И без того стремно, что ты это услышала…
После долгого пути в тишине я решила спросить и о другом:
— А с Мирой что? Почему ты брал мой номер через Макса, а не у нее?
Сегодня был не его день, это уж точно. Он снова сморщился:
— Да ничего. Я с ней не хочу разговаривать после этого… «у нас ничего не намечается», — он бездарно передразнил ее. — И это после того, как целовалась со мной при первой же возможности… А теперь будет старательно изображать, что под этим ничего не было.
Я оцепенела, замерла, но в два шага догнала его.
— Вы целовались?!
— Твое удивление убивает мое либидо, Николаева! Чуть ли не с первого дня знакомства. В смысле, я целовал, она отвечала, а через секунду делала вид, что ничего не произошло. Это игра такая, в нее многие играют. Без чего-то серьезного: поцелуи, обнимашки, даже потрахушки случаются — не у нас, но рано или поздно и до этого дойдем. При этом любая попытка заговорить об отношениях встречает только смех. Я не человек для нее, а просто способ украсить время. Я и сам в такое поиграть любил — молодость для того и нужна, чтоб хотя бы в эти игрушки наиграться. Но вот теперь… Карма, карма, бессердечная ты сука.
