Если Алва и Левий решат захватить власть, между ними и Альдо окажется только недотепа Карваль и пара полковников, которые даже Придда не сумели задержать. Им ли справиться с лучшим полководцем Золотых земель?! Но неужели Левий пойдет против Эсперадора, благословившего сюзерена?
Пойдет, если пронюхал про исповедь или, того хуже, раздобыл доказательства того, что Альдо поклоняется истинным богам! Тогда Агарис из союзника станет врагом. Страшным врагом, потому что истинные создатели Кэртианы для выдуманного Создателя опасней олларианства. Неужели сюзерен был так неосторожен, что раньше времени раскрыл свою тайну?..
Матильда! Альдо от бабки не таился, но принцесса всю жизнь дружила с Эсперадором, а теперь эта дружба перекинулась на Левия. Алатка рассказала кардиналу все, а тот… до поры до времени спрятал беглянку в Нохе вместе с Темплтоном и доезжачим. Неудивительно, что их никак не найдут, ведь они не уезжали. Теперь у эсператистов в руках живое доказательство измены Альдо. Сестре алатского герцога поверят, особенно если захотят…
– Вам дурно? – Варден не скрывал своего отвращения, но был полон решимости дотащить пленника до Кольца Эрнани.
– Мне неприятно ваше общество, – отрезал Ричард, – не более того.
– И все же выпейте. – Офицер протянул флягу, ту же, что была у него в Октавианскую ночь. И Дик взял. У него тоже есть долг. Перед сюзереном и Золотой Анаксией. Альдо должен узнать, что Матильда почти наверняка в Нохе и призналась во всем. Сюзерен не допускает мысли о предательстве бабки, но другого объяснения ее исчезновению нет и быть не может.
Ричард от души хлебнул холодной касеры, на мгновенье перехватило дыханье, а серые холмы заволокла радужная пелена. Сегодня двадцатое, через неделю их нагонит Карваль… Неделю пережить можно, пережил же он путешествие с Хуаном, а ведь тогда Ричард Окделл еще не присягнул, у него не было ни цели, ни долга, только Честь и Любовь!
– Благодарю, – Ричард спокойно вернул южанину флягу. Шесть дней конь о конь с предателем не длиннее месяцев в Высоком Совете с Приддом. Скоро эта дорога и эти люди станут прошлым. Они уже прошлое, ведь своей изменой они отрезали себя от государя, Золотой Анаксии, истинных богов… У них нет будущего, а Повелитель Скал вернется к сюзерену, смыв с себя дорожную грязь и чужую подлость. Надо ждать дня, а не бояться ночи, смотреть вперед, а не оглядываться назад!
– Не смейте оглядываться, – велел кэналлиец, – тогда вы доберетесь туда, куда собирались, и, что важнее, дотащите тех, кто в вас вцепится.
– Да, монсеньор, – отдал честь Спрут. – Варден, возьмите Окделла в голову колонны. Попробует обернуться – завяжите глаза…
Южанин ухватил повод, и глупая кобыла послушно повернулась. Придд что-то говорил Ворону, но слов Дик разобрать не мог, а вот ответ юноша расслышал.
– Прощайте, полковник! – отрезал Алва. – Прощайте, я сказал! – И звоном лопнувшей струны короткая фраза накэналлийском. Три или четыре слова, непонятных и звонких, как песня, от которой не избавиться.
Чужак, твоя кровь струится,И ты бледнее тумана .Чужак, твоя кровь струится,Не мне закрыть твою рану .
…Валентин обогнал их с Варденом на выезде из рощи. Спрут смотрел прямо перед собой, вслед за хозяином двумя огромными тенями скользили Тобиас и его двойник. Отряд деловито и равнодушно покидал отслужившую свое рощу, впереди тянулись разодранные тенями поля и тускло блестела дорога, над которой висела предавшая юношу в городе голубая Ретаннэ.
Судьба моя, звездный иней,Звезда над дорогой дальней,Звезда над долиной синей,Звезда на холодной стали…
4
– Я подтверждаю, что все, сказанное Пьетро, – правда. – Кардинал поднялся во весь рост, он был готов к бою. И он, раздери его кошки, этого самого боя хотел!
– Здесь не может быть двух мнений, – вмешался ургот. – Придд действовал на свой страх и риск, но как действовал! Боюсь оказаться пророком, но этот молодой человек имеет все шансы рано или поздно надеть маршальскую перевязь.
– Повелитель Волн и его пособники будут казнены, – отрезал Альдо. – Мы ошиблись, решив возродить к жизни талигойское рыцарство. Его времена миновали, у государства может быть лишь одна голова, одно сердце и один закон. И это – король.
– Внутри королевства, без сомнения, – Габайру вежливо кашлянул, – но государства Золотого Договора связаны взаимными обязательствами. Их общая воля превыше личной воли каждого из монархов.
– Пока, – огрызнулся сюзерен, подтверждая наихудшие опасения Иноходца, но тут же опомнился: – В любом случае, государственная измена и убийство – внутреннее дело Великой Талигойи. Мы возвращаем Рокэ Алву в Багерлее, где он будет находиться до казни.
– Никоим образом, – поднял подбородок кардинал, – герцог Алва останется в Нохе. Мне, как пастырю, неуместно напоминать слова, сказанные Алвой у эшафота, хоть они и верны по существу. Я напомню о вашем слове, произнесенном в присутствии послов Золотых земель, и моем, как посланника Святого престола. Неожиданное вмешательство Придда не может повлиять на принятые решения.
– На них влияют убийство полковника Нокса, захват герцога Окделла и побег. – Пальцы сюзерена сжали эфес. Нечаянно или нарочно?
– Герцог Алва останется в Нохе, – с расстановкой повторил Левий, – или же незамедлительно будет вывезен мною в Агарис. Полторы тысячи весьма недурных солдат под началом лучшего полководца Золотых земель с помощью Создателя прорвутся в Новую Эпинэ без особых усилий, но вы потеряете благословение Святого престола. Вместе с правом на корону и поддержкой эсператистских династических домов.
– Мы помиловали Ворона, – рыкнул сюзерен, – до того, как эта гадина бежала. Вы любовались его смелостью, а он знал о засаде, потому и хорохорился. Разумеется, Алва вернулся, ведь его ждала не казнь, а ваше покровительство, чтобы не сказать пособничество! Вернулся, чтобы вредить нам из Нохи, но мы этого не потерпим!
– Сын мой, одумайтесь! – Взгляд кардинала был спокойней льда. И тверже. – Гнев – дурной советчик, особенно в паре с глупостью. Нокс погиб, пытаясь совершить убийство. Он напал с кинжалом на безоружного узника, не предпринимавшего попытки к бегству. Герцог Алва вернулся в Ноху по доброй воле, при его возвращении присутствовал дуайен Посольской палаты. Ни о каком бегстве не может быть речи.
– Мне будет весьма затруднительно объяснить моему герцогу причину, по которой Альдо Ракан отказывается от своего слова, – ввернул ургот. – Боюсь, это произведет неприятное впечатление.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
