Читаем без скачивания Затерянные в истории - Александр Пересвет

Одновременно занимала мысль о своих. Здесь ли они? Наблюдают ли потаённо? Могут ли выручить? Станут ли выручать?

Похоже, та же мысль сидела в голове и у вождя. Видно было, что он обеспокоен. Постоянно оглядывается, ищет в окружающей "зелёнке" признаки опасности. Несколько раз обращался даже к мальчику, указывая на лес и что-то с жаром втолковывая. Может, хотел, чтобы Сашка рассказал ему, где прячутся его друзья? Держи карман шире! Даже если бы и знал — не сказал.

Он даже мысль о луке оставил. Пришло в голову, что хорошо бы забрать заготовку. Всё ж столько времени искал… Но остановил себя. Не хватало местным "индейцам" только секретом такого оружия овладеть. Тогда они от хороших неандертальцев рожки да ножки оставят. Вот тем рассказать-показать. Научить… Может, и не вымрут тогда…

Словом, ещё раз вспомнил завет отца. Не вмешивайся, наблюдай. Запоминай дорогу. Как-нибудь удастся вырваться — и домой, к ребятам!

Но до этого было ещё далеко. "Индейцы", судя по всему, обиду прощать не желали. Уже не разбиваясь на группы, держась вместе, хотя каждый действовал самостоятельно, они начали изучать следы неандертальцев.

Странно, показалось Саше, логичнее было бы сразу по этим следам рвануть, пока свежие, пока противник далеко уйти не смог. А они тут ритуалами занялись, похоронами. Хотя, догадался он, целью могло быть не догнать данную конкретную группу охотников, а дойти по их следам до места, так сказать, дислокации. До их жилья, дома. И там уже устроить тарарам. В таком случае тактика правильная: противник, думая, что враг занимается своими делами, поспешает домой, не заботясь о том, чтобы путать следы.

В верности своей догадки мальчишка убедился уже через несколько минут. В одном месте поляны возникло оживление. Несколько охотников подозвали вождя. На правах то ли нового бога, то ли куратора — кем они его признали? — Сашка пошёл за ним. Да, судя по мимике и интонациям воины обнаружили след неандертальцев. Клок характерных рыжих волос зацепился за острый сучок. Теперь ясно было, откуда стартовать поискам.

Впрочем, образованному на боевиках и фильмах про индейцев мальчику показалось, что больно уж нарочито болтался тут этот клок. Словно подкидывали им ложный след. Но свои соображения Сашка оставил при себе. В этой войне он на вполне определённой стороне. И даже если неандертальцы оказались хитрее, чем он думал ранее, не его дело указывать на это "индейцам". Он — разведчик в тылу врага. Штирлиц.

Вот надо только язык подучить. Да как-то дорогу домой запомнить…

* * *

Алина поднялась на ноги. Почему-то этот охотник был вовсе не страшен. Несмотря на весьма жёсткий вопрос. Если бы не важность содержания, можно было бы лишь хихикнуть, как этот местный деятель применил русский в качестве языка межнационального общения.

Нет, напротив. Он казался растерянным, этот охотник. Точнее, очень надеющимся на некое слово, которое развеет его сомнения.

Девочка подошла к мужчине и положила правую руку ему на грудь. Туда, где сердце. Этот жест она видела в кино про забавного бушмена в Южной Африке, который отправился отдавать белым людям бутылку из-под колы. Бутылка эта, как чуждый их первобытному миру предмет, выброшенный из какого-то самолёта, перессорила всё его племя. В общем, приключений там было много, в этом кино, но главное — у бушмена этого был жест такой, вроде приветствия. Положит руку на грудь собеседнику — и уже друзья. Если там это подходило, то отчего в таком же первобытном племени не подойдёт?

Положив руку воину на грудь, Алина торжественно произнесла:

— Люди-уламр-нет. Люди-арруг-да-теперь. Она, — жест на знахарку, стоявшую рядом, — принимать-я-арруг. Саша-арруг-копьё-давать-арруг. Антон, — жест в сторону раненого, — арруг-быть-скоро.

Воин расцвёл. Нет, ну какая вера у них тут к словам! Всё-таки немножко дети они тут. Не представляющие, как можно такое богатство, как слова, использовать для лжи!

Впрочем, Алина не лгала. Кто такие уламры, было по-прежнему неизвестно. В смысле принадлежности. Но из ещё первых рассказов ясно, но это определённо враги здешних хороших арругов. А раз арруги хорошие — те точно плохие. И значит, они, "рюди", действительно на стороне арругов.

Она искренне так считала. И уже знала, что не только её слова, но и эти чувства воспримут здешние "экстрасенсы". Так что хватит дискуссий, лучше давайте думать, что теперь делать.

Это высказал Антон, когда девочка кратко ввела его в курс дела. Только надо поточнее понять, что происходит и что происходило до нас между этими здесь, добавил он. Ты, Алька, давай-ка переведи ему мои вопросы, а там поглядим, что можно будет сделать, велел он.

Надо же! Уже командует!

Тем не менее, она подчинилась. Пересказав воину и колдунье просьбу Антона, она пригласила их присесть рядом с ним и поведать историю отношений между загадочными уламрами и арругами.

Рассказ повела колдунья. Видимо, как хранительница традиций племени и наиболее интеллигентный его представитель. Ну да, что может знать какой-то охотник, кроме того, как подрезать сухожилия мамонту!

История гласила следующее.

Во времена давние, о которых никто не помнит, но о которых рассказы передаются из поколения в поколение, арруги жили мирно и спокойно. Сначала было холодно, очень холодно, а охотники в своих походах видели на севере большую белую длинную гору. Как стена пещеры. И деревья были маленькие, зато трава большая, и на этой траве кормилось много дивных животных. Было много оленей, много мамонтов, много больших бизонов и лошадей.

Разумеется, шаманка не употребляла этих названий. Термины были собственные, но после образного объяснения всё становилось понятно. Объяснение же выглядело так, что даже время от времени морщившийся от боли Антон улыбался. В роли изобразительного пособия выступал охотник Грур. Мамонта он изображал, став на четвереньки и "топая" прямыми руками, выгнув спину — гибкость у этих ребят, несмотря на их массивность, — изумительная! Одновременно он ревел, а колдунья в это время изображала руками загнутый вверх хобот над его носом. Олень изображался прежним образом — пятернями по бокам головы, словно в детской дразнилке. Аля попутно погордилась собой: слово, которое обозначало этого зверя, она поняла раньше, чем его изобразили, — название уже произносили. Обострились, видно, способности к языкам. От стресса постоянного…

Бизон тоже был понятен: согнутые пальцы у лба, набыченная — вот уж воистину! — поза, громкое "Му-у!". Про лошадей догадаться было труднее — сначала показалось, что Грур изображает козу, но тот замотал головой и показал, что этот зверь — куда большего размера. А кто-то из мальцов сбегал под гору и принёс кость лошадиной ноги с копытом.

Интересно, приручить их можно, этих лошадок? А то было бы весело покататься тут!

И что? А уламры при чём?

Недопонятое разъяснил Антон:

— Я читал — в ледниковом периоде возле ледника была тундростепь. Её теперь… то есть, у нас… не существует. А тогда тут трава была большая, и животных было много, и они были крупные. Даже всякие овцебыки и верблюды. Говорят, не некоторых северных островах земли не видно из-за костей. Спроси, про шерстистых носорогов они знают?

Ну да! Она же тут жизнь прожила! Ей ли не знать, как будет носорог по-арругски! Вот умный, а всё равно смешной…

Но ведь как-то говорили о подобном звере в первый день. Непонятно было, но как раз носорог ей тогда на ум приходил, Как было слово то?..

Не вспомнила. Как могла, она попыталась изобразить зверя. Сощурила глазки — носорог же подслеповат (но при его размерах это не его проблемы, — вспомнила известную шутку). Показала рог в носу. Сказала: "У-у!"

Да, закивали местные, есть такой зверь, как не быть. Даже и сейчас есть. Но это плохой зверь. Тяжело с ним. Он действительно слепенький, но при его размерах…

Алина замерла, Неужто неандерталец скажет: это не его проблемы?.. Вот уж будет анекдот — бородатый и бородатых!

Нет, не сказал. Не подтвердил надежды Алины, что всё происходящее — громадный, очень реальный обыгрыш того, что находится в их мозгах. То есть тогда бы получалось, что никуда не переносил их загадочный алтайский камень. А лишь вызвал гипнотическое состояние, в котором перед детьми проходят очень чёткие, но — галлюцинации. И тогда сидят они дома и видят сон. И скоро проснутся!

Но… нет! Пока что они были не дома, а в пещере посреди неизвестных, но отчего-то смутно знакомых гор…

В общем, подслеповат носорог, но взять его всё равно непросто, — пояснял между тем Грур. Быстр очень. Иногда опытные охотники, чтобы силушку и быстроту свою показать, устраивают рискованные игры с ним. Один зверя провоцирует, затем убегает, а второй, выдвинувшись сбоку, вонзает копьё ему в ухо или в сердце. Но это чревато: первому надо суметь отскочить в последний момент, когда носорог его настигает, а второму — не промахнуться. А то рога у того на носу о-очень большие!