«Во-первых /при помощи медитации/, установи солнце или луну /солнце днем, луну — ночью/ и помни, что посвященный находится в закрытом со всех сторон помещении; пусть лучи проникнут в твой рот… ты увидишь юную девушку. Она сидит в почтительной позе, со сложенными руками… она красива, ее кожа сверкает подобно нефриту. На голове у нее украшение из ароматных пурпурных цветов (фу жун). Она одета в безрукавку из красной парчи, широкую юбку киноварного цвета с зеленым поясом /одежда замужней женщины/. Она стояла прямо возле моего рта и, преклонив колени, говорила: «Я твоя возлюбленная, Дочь Нефрита с киноварных облаков, высшая тайна из всех абсолютных тайн, меня зовут Чань Сюань (Сплетенное Объятие), а мое уменьшительное имя — Тайная Фея». Затем она открыла рот и сделала алый выдох /цвета ян/. Этот выдох достиг моего рта, и я вдохнул его. Вдыхая, я рассматривал девушку. Мы повторили это девять раз по десять… и мысленно я направлял это дыхание прямо к вратам судьбы моего тела /к половым органам/».
Вот, собственно, и вся даосская эротическая процедура, перенесенная на уровень экстатического медитирования, упражнение для духа, лежащее в основе одного из величайших религиозных и литературных движений Китая.
5. ПОЛОВОЕ ВЛЕЧЕНИЕ МОНАХОВ
По окончании VI в. даосские общества стали по примеру буддистов организовываться в монастыри. С того времени даосское движение находится исключительно в руках монахов…
Браки, как и все виды плотских страстей, были запрещены, однако половое сношение занимало в философии чересчур важное место, чтобы подвергнуться осуждению. В исторических сочинениях открыто говорится о монахах-завсегдатаях публичных домов. Однако, поскольку оргазм считался вредным, не было и речи о нормальных сексуальных отношениях. Поэтому в крупных провинциальных городах отдельные куртизанки специализировались в даосских эротических приемах. Но нужно сразу сказать, что они, по всей вероятности, привлекали в основном клиентуру из разряда любителей, а не истинно верующих. Причина заключалась в том, что после династии Тан возник такой религиозный порядок, который, господствуя над всеми остальными, должен был отвергать действия материального характера. В основе этих приемов по-прежнему половое соединение, но теперь оно происходит внутри тела адепта, пребывающего в полном уединении в «покоях для медитации».
Новая процедура основана на древних текстах, которые отныне интерпретируются по-другому. Человеческое тело, согласно теории внутренней алхимии, имеет два полюса — сердце и поясницу вместе с половыми органами. Сердце соответствует огню и ян, поясница — воде и инь. В этом не было ничего нового. Однако монахи верили, что сердце означает не просто ян, а его вершину, т. е. момент, когда по достижении высшей точки в циклическом движении начинается упадок, а апогей ян сменяется процессом возвышения инь; инь растет среди уменьшающегося ян. Таким образом, сердце — это вовсе даже не ян, а, по существу, инь, и дух сердца впоследствии представляется в виде юной девушки. Аналогично нижние части — местонахождение растущего ян посреди инь, и эта идея персонифицируется таким образом, что нижняя часть тела становится жилищем божественного младенца мужского пола. Дальнейшее ясно: иерогамия, т. е. союз, от которого зависит спасение и бессмертие, означает бракосочетание девушки из сердца с юношей из поясницы. Эта аллегория заходит и дальше, поскольку то, что находится в полутора дюймах ниже лобка, представляется как помещение, где живет сваха /без чьей помощи в Китае не заключается ни один брак/ по имени Добрая Женщина Желтая /элемент земля/. Ее задача — свести любовников друг с другом. Мальчик должен подняться в жилище девочки, т. е. в сердце, называемое «красной палатой», поскольку это не что иное, как брачные покои. От этого союза зародится бессмертный эмбрион, который, вырастая, постепенно заменит собой смертную оболочку.
Таким образом, мы приближаемся к периоду Сун. Как и в случае с дзэн(чань-) буддизмом этого времени, сложные серьезные тексты превращают даосизм в нечто непостижимое. Новая мистика интерпретируется в стихотворениях и анекдотах. Наиболее знаменитая и интересная личность того времени — Люй Дунбинь. Все современные школы базируются на его учении. Об этом полуисторическом святом ходит множество анекдотов. Его изображают то как молодого образованного юношу, то как сумасшедшего нищего, то как распущенного молодого человека, завсегдатая домов удовольствий, то как веселого малого, зарабатывающего на жизнь парикмахерским делом. Это чудак, чей образ часто встречается в мировом фольклоре. Ему приписывается множество стихотворений, он выступает героем нескольких книг и пьес. Но даосские книги обладают собственными традициями в отношении Люй Дунбиня, и потому в них под видом анекдотов о веселом парне передается учение мудреца.
«В Лояне жила куртизанка по имени Ян Лю. Она считалась самой прекрасной женщиной в городе. К ней любил похаживать даосский монах. Он часто дарил ей роскошные подарки, но никогда не ложился с ней в постель. Однажды ночью, будучи пьяной, она попыталась соблазнить его. Монах сказал ей: «Растущие инь и ян соединяются в моем теле. Они любят друг друга подобно мужчине и женщине, и я уже забеременел; вскоре собираюсь родить ребенка: как же я могу еще и с тобой заниматься любовью? Более того, да позволено мне будет сказать тебе, что заниматься любовью внутри самого себя бесконечно приятнее, чем делать это с кем-либо посторонним». И с этими словами монах, не кто иной, как Люй Дунбинь, исчез».
Это и есть ранний идеал совершенного состояния, т. е. усовершенствования жизненных сил, вновь рассматриваемых здесь на духовном уровне, и доведенный до логического завершения. Даос освобождает себя от зависимости любого рода: пищевой, физической, а теперь и сексуальной. Он не испытывает нужды в других, поскольку самостоятельно может порождать детей. Свободный от всяких привязанностей, он свободен абсолютно.
Аллегории, используемые в этих мистических рассуждениях, словно пытаются привести в замешательство и шокировать нас ради того, чтобы произвести более глубокое впечатление. Вот одна из них, обнаруживаемая главным образом в даосской поэзии:
«Белой Госпоже исполнилось шестнадцать, она любуетсяНефритовой белизной своего тела:Но она вздыхает, наблюдая, как проходят дниБез всякого признака появления свахи.И днем и вечером она одна:В одиночестве проводит ночи.Отец с матерью не понимают ее и дразнятРазговорами о Чжане Третьем или Ли Четвертом.И хотя они часто говорят об этом, ничего не происходит.Но вот однажды появляетсяДобрая Женщина ЖелтаяИ стучит в дверь:Она приходит поговорить о молодом Золотом Господине,О том, как он красив и хорошо сложен.И вот два гороскопа несутК старому Учителю Вану.Учитель Ван считает, что это будет удачный брак.Он говорит: все сходится, нет ничего дурного:Они созданы друг для друга, как Небо и Земля.Судьба уготовила им счастливый брак.Сегодня их дети заполнили царство.Но в те времена нужны были усилия ДобройЖенщины Желтой:Иначе могли бы разве инь и янСоединиться?»
Это всего лишь аллегория, но все же отнюдь не детская игра. Фантазии, возникающие в процессе медитации, приравниваются к действительности. Это характерная черта всей мысли, а также и искусства Китая. Например, свитки, которые первоначально разрисовывали даосисты, вовлекают зрителя в мистическое путешествие через страну снов, созданную по законам Вселенной, но все же гораздо более прекрасную по сравнению с реальным пейзажем. Увидеть весь мир, не покидая своей комнаты, — вот даосский идеал всех времен и основа всех мистических фантасмагорий. Поэт-даос объясняет это следующим образом: «Маленькая девочка, маленький мальчик — всего лишь образы.
