них, тот, что был в куртке. Тот, который был с тросточкой, глядя на нее, громко присвистнул. Как только она прошла мимо, они поднялись, последовали за ней. Двое маленьких детей шли ей навстречу. Больше никого не было видно кругом. Она шла все так же медленно. Ее широкий лоб прорезали три гневные бороздки. Надо идти еще минуты три, затем эту дорожку должна пересечь другая, да, кроме того, вероятно, и эта дорожка не будет все три минуты такой безлюдной. Компания за ее спиной делает свои циничные замечания так громко, что она не может не слышать их. Они явно выжидают с ее стороны какого-нибудь ответа, и тогда скандал неизбежен. Но она будет благоразумной, не будет реагировать. Стоит показаться кому-нибудь на дороге, как она все равно избавится от этих мерзавцев. Вон там впереди уже виднеется кто-то. Кажется, прилично одетый человек. Она смотрит прямо вперед, на мост, узкой полоской перетягивающий реку, и на пелену тумана далеко за ним. Идущий ей навстречу человек становится больше. Четверо молодых парней идут за ней вплотную, почти наступая ей на пятки. Их грубые, циничные голоса звучат у нее в ушах. По-видимому, они выпили. Идущий навстречу человек, должно быть заметив что-то неладное, ускоряет шаг.
– Барышня, вы что ж это сегодня так рано утром уже в поисках кавалера на ночь? Что, если б вам выбрать одного из нас? Мы тоже не хуже других выполним свою работу. Хоть взглянули бы на нас! Или, может быть, нужно представить вам удостоверение, что хоть раз лжесвидетельствовал?
Она продолжает идти все так же медленно. Но вот, когда идущий навстречу человек уже совсем близко, она все-таки ускоряет шаг, даже бежит ему навстречу так, что колышется ее юбка. Это худощавый человек, в хорошо сидящем сером костюме, с резко очерченным лицом и рыжевато-белокурыми волосами.
– В чем дело? – спрашивает встречный чуть сдавленным голосом. – Что вам нужно от этой дамы?
Иоганна Крайн стоит возле него, протянув к нему руку, словно желая ухватиться за него, полураскрыв рот, – сейчас уже скорее напуганная, чем разгневанная.
– Ну, на гулящую девку смотреть, я думаю, разрешается? – говорит один из четырех.
Это звучит спокойно, пояснительно, почти добродушно, немножко пахнет отступлением. Но господин уже наскочил на него. Однако движение, которым он собирался подмять его под себя, не удалось. Господин, по-видимому, обучался приемам джиу-джитсу, но недостаточно основательно. Во всяком случае, он уже лежит на земле, а те четверо колотят и топчут его что есть мочи.
– Какое вам вообще дело? – кричат они. – Вы, верно, кот этой дамочки? – вопит один из них.
Позади них на дорожке показывается пожилая супружеская чета, да и впереди появляются люди. Белокурый господин лежит на земле молча, не шевелясь. Иоганна Крайн кричит, кричит что есть силы. Люди, видневшиеся впереди, ускоряют шаг; супружеская чета останавливается; видимо боясь оказаться впутанной в драку, поворачивает назад.
А те четверо оглядывают лежащего на земле. Он по-прежнему не шевелится, выглядит очень грязным и измятым, по руке и лицу текут тонкие струйки крови. Но он тихо дышит. Глаза закрыты.
– Получил, скотина, что следует! – несколько неуверенно замечает один из парней.
– Вам, барышня, вовсе не из-за чего было так сразу вопить, – замечает тот, что в куртке. – Эти бабы вечно орут, словно их режут!
– Никто вас не собирался трогать, – говорит третий.
Но четвертый, не смущаясь и помахивая тросточкой, коротко обрывает разговор:
– Не взыщите, барышня!
И затем все четверо отступают в полном порядке, но весьма поспешно, в том направлении, куда скрылась супружеская чета, и как раз до того, как успевают подойти люди, приближающиеся с противоположной стороны.
Иоганна Крайн стоит на коленях возле лежащего. Песок колет ей колени. Подошли люди. Как-то сразу их собралось много: какой-то рабочий, влюбленная парочка из мещан, девочка-подросток с сумкой для книг, двое молодых людей, по-видимому студенты, пожилая дама, ковыляющая с палкой в руке.
Белокурый господин приоткрывает глаза.
– Они ушли? – осторожно спрашивает он. Затем с некоторым трудом высоким сдавленным голосом добавляет, обращаясь к Иоганне: – Вы испачкаетесь.
– Вы можете двигаться? – сыплются со всех сторон вопросы. – Не позвать ли врача? Санитара? Полицейского? Что, собственно, случилось?
Господин приподнимается, стонет и кряхтит. Поддерживаемый со всех сторон, становится на ноги.
– Благодарю, мне, кажется, ничего не нужно, – говорит он.
– Как они его отделали! – с возмущением восклицает дама, опирающаяся на палку. – Такой хороший костюм!
– Вот если б достать щетку… – бормочет белокурый господин, тщетно пытаясь стереть носовым платком кровь. Иоганна дает ему свой платок.
– Дамские платки для этого не годятся, – замечает он деловым тоном.
То, что он, пошатываясь, с лицом и руками, испачканными кровью, стоит, окруженный тесным кольцом зевак, нисколько не смущает его.
– Мне, право, больше ничего не надо, господа, – говорит он наконец. – Там у моста обычно стоят автомобили. Пять минут до них я вполне могу пройти. Да и вообще мне ничего, кроме воды и щетки, не понадобится.
– Так отделать человека! – не перестает повторять старушка с палкой. И под шум оживленного обмена мнений белокурый господин направляется к мосту. Он взял Иоганну под руку, словно это само собой разумелось. Окружающие разочарованы: все кончилось, а подробностей узнать не удалось.
– Ее лицо мне как будто знакомо, – говорит один из студентов.
– А она не киноактриса? – мечтательно осведомляется девочка-подросток с сумкой для книг.
– Он сам напал на него, – авторитетно сообщает кто-то.
– Кто? На кого? – спрашивают другие, и осведомленный сообщает подробности.
– Поглядите только, как они его отделали! – не унимается старушка с палкой, и все в некотором отдалении следуют за белокурым господином, который, прихрамывая, идет, опираясь на руку Иоганны.
– Разве я не ловко разыграл все это? – говорит белокурый господин, мальчишески-шаловливо обращаясь к Иоганне.
– Как? Что? – удивленно переспрашивает Иоганна, в то же время стараясь очистить приставшую к ее платью грязь.
– После того как я первый раз схватил его слишком низко, я ведь уже не мог ничего поделать, – поясняет он. – Ясно, что разумнее всего было закрыть глаза и разыграть мертвого жука. – Он все еще сильно прихрамывал. – Неужели вы сочли бы проявлением храбрости, если бы я предоставил им еще больше избить меня?
Иоганна невольно улыбнулась.
– Кстати, вы знакомы с этими молодыми людьми? – спросил он, повернув к ней свое умное, несколько помятое лицо и лукаво поглядывая на нее.
– То есть как? – удивилась Иоганна, высоко подняв брови.
– Если вы ничего не хотите рассказать мне об этом столкновении, – заметил он, – то у вас, должно быть, на это есть свои соображения. А я был бы не прочь узнать подробности.
