Внезапно у него возникла твердая уверенность, что он посадил к двум маньякам не сумасшедшего, а именно самого Кандара. Эта уверенность пришла к нему в виде охватившего все его существо животного страха.
Он вызвал дежурного врача и приказал срывающимся голосом немедленно перевести нового пациента в отдельную палату на первом этаже, предназначенную для сумасшедших самого высокого ранга и значившуюся под литерой X.
Когда дежурный врач, широкоплечий здоровяк с квадратной челюстью и постоянно подергивающимся веком, вышел из кабинета, Гарбек обессиленно опустился в кресло, вытащил из ящика стола фарфоровую коробочку с портретом Лея Кандара и достал из нее щепотку ндиры.
Он жевал медленно, с удовольствием, чувствуя, как нервы успокаиваются и как постепенно возвращается его обычная невозмутимость.
Он решительно пододвинул полосатый телефон, предназначенный для прямой связи с резиденцией, которым он вообще-то никогда не пользовался, снял трубку и нажал кнопку.
Чей-то грубый голос ответил: “Резиденция Диктатора!”
И тут же благотворное действие ндиры мгновенно улетучилось. Севшим от волнения голосом Гарбек назвал себя и попросил срочно соединить его с Министром Порядка. Голос потребовал повторить имя и занимаемую должность, что Гарбек и сделал. Затем наступила долгая пауза, и наконец он услышал хорошо знакомый по выступлениям лающий голос.
– Слушаю вас, Сум Гарбек! – сказал Гельбиш.
И тут Гарбек проделал нечто совершенно невероятное: свободной рукой он перекрестился.
– Я слушаю вас! – повторил Гельбиш.
В горле у Гарбека пересохло, и он с тоской пожалел, что заранее не записал все, что надлежало сказать. Тем не менее ему удалось, хотя и с некоторыми запинками, изложить историю появления в клинике “самозванца”, как он недостаточно осторожно назвал Кандара.
Гельбиш слушал молча, и Гарбек уже не сомневался, что молчание Министра Порядка может означать только одно. Он отчетливо представил себя в голубой пижаме, одним из клиентов Клиники имени Лея Кандара.
– Опишите его! – сказал Гельбиш.
Гарбек, глядя на портрет Диктатора, описал приметы пациента, полагая, что это лучший способ дать о нем представление.
– Я буду у вас завтра утром. – Гельбиш повесил трубку.
Гарбек ожидал всего чего угодно, только не этого. Значит, его пациент действительно Кандар?! Или по каким-то непонятным причинам Гельбиш хочет сам удостовериться в личности самозванца… Но по каким? Какой интерес может вызывать у Министра Порядка обыкновенный сумасшедший? Значит, не обыкновенный, заключил Гарбек и покрылся холодным потом.
Когда Гельбишу доложили, что с ним хочет говорить директор психиатрической клиники, он сначала приказал послать его ко всем чертям, но тут же подумал, что вряд ли этот зануда станет звонить по пустякам в одиннадцать часов вечера, и велел соединить его с Гарзаном.
Допрос присланных из Гарзана участников оргии не подтвердил связи между сборищем в Вэлловом урочище с предполагаемым заговором, хотя и выявил наличие в стране тайной организации. И хотя цели этой организации не имели отношения к свержению существующего режима – она оказалась всего-навсего сектой поклонников Вэлла, – однако Гельбиш не исключал, что рядовые члены секты могут и не знать подлинных ее целей. Фанатичные поклонники дьявола могли в любой момент стать активными противниками Режима. Все зависело от того, кто скрывается под маской Вэлла – маньяк, вообразивший себя воплощением дьявола, или умный и ловкий авантюрист, ставящий далеко идущие цели. В любом случае акция, предпринятая Гельбишем, вполне себя оправдала.
В общем, связь между сборищем в горах и исчезновением Диктатора никак не прослеживалась, хотя следы Кандара терялись именно у 149-го километра…
Можно, конечно, предположить, что под видом Вэлла скрывается сам Кун, но описание, сделанное задержанными – фигура, голос, – не совпадало с приметами этого негодяя. Не исключено, конечно, что это не сам Кун, а один из его ближайших помощников.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Так или иначе, человек, создавший под носом у него, Гельбиша, тайную организацию, должен быть обнаружен и обезврежен в самое ближайшее время.
Мысли Гельбиша двигались по замкнутому кругу: Вэлл – Кун – Лей Кандар, и снова: Вэлл – Кун – Лей Кандар… Он почувствовал смертельную усталость и решил, что имеет право поспать двадцать минут. Двадцати минут ему, как правило, хватало, чтобы полностью восстановить свои силы. А через двадцать минут он все-таки вызовет проклятую старуху и заставит ее заговорить.
И в этот момент раздался звонок Гарбека.
Сообщение, что в гарзанском сумасшедшем доме объявился еще один маньяк, возомнивший себя Диктатором, в другое время не вызвало бы у Гельбиша ни малейшего интереса. Но вдруг это подлинный Лей Кандар? Ничего удивительного в том, что его приняли за сумасшедшего, нет. Тем более что описание, данное Гарбеком, подтверждало подобную возможность.
Да он и в самом деле сумасшедший, с досадой подумал Гельбиш. Надо начисто лишиться разума, чтобы покинуть резиденцию без охраны! Гельбиш даже почувствовал легкое злорадство от мысли, что на Диктатора надели смирительную рубашку. Впрочем, Гарбек мог с перепугу напутать и его очередной Кандар так же похож на Диктатора, как и те двойники, которых ему демонстрировал Маркут.
В любом случае проверить подлинность Кандара должен он лично. Гельбиш нажал кнопку селектора и приказал подготовить вертолет к восьми часам утра.
Глава двадцать девятая
Сум Гарбек увидел Гельбиша впервые после того, как отказался возглавить Психиатрическую службу Лакуны. Как показалось Гарбеку, Третье Плечо с тех пор сильно раздался вширь, шея стала еще короче и едва ли не исчезла вовсе, а глаза стали еще безумней.
– Что вы думаете об этом человеке? – спросил Гельбиш. – Он сумасшедший?
В том, что в любом случае его новый пациент ненормален, Гарбек, как известно, не сомневался, но откровенничать с Гельбишем не рискнул.
– Затрудняюсь ответить однозначно, господин Министр. – Гарбек постарался придать своему лицу глубокомысленное выражение. – В подобных случаях маньяки, за исключением определенного пункта, связанного с их манией, ведут себя как люди… э… вполне нормальные.
– Проводите меня к нему, – сказал Гельбиш.
Гарбек распахнул двери кабинета и, пропустив Гельбиша вперед, повел его по коридору к палате X.
– Хотите взглянуть? – спросил Гарбек, приподняв щиток над смотровым глазком в двери.
Гальбиш нагнулся и заглянул в палату. Пациент делал утреннюю гимнастику. Ему не нужно было видеть его лица – он узнал Диктатора сразу. Когда же больной повернулся к нему лицом, последние сомнения исчезли. Перед ним был Лей Кандар.
Гельбиш выпрямился. С минуту постояв в глубоком раздумье, он обернулся к Гарбеку, и тому вдруг показалось, что в глазах Министра Порядка блеснули слезы.
– Откройте! – приказал Гельбиш.
Гарбек отодвинул массивную задвижку, и дверь в палату отворилась.
Кандар оглянулся и увидел своего верного друга и ученика. Тяжелая квадратная фигура Гельбиша неподвижно застыла на пороге. Диктатор и его Третье Плечо молча смотрели друг на друга.
– Оставьте нас одних, – велел Гельбиш Гарбеку и шагнул в палату.
Гарбек прикрыл за ним дверь. Войдя к себе в кабинет, он повернул ключ в замке и, поборов леденящий душу страх, подошел к селектору и нажал кнопку с литерой X.
– …И так внезапно покинули резиденцию, – с почтительной укоризной произнес голос Гельбиша.
– Я не мог поступить иначе, Фан.
Гарбек услышал легкое поскрипывание пружин – Кандар, по-видимому, присел на кровать.
– Ваше исчезновение, признаюсь, потрясло меня. – Это был опять голос Гельбиша. – Всей своей жизнью, верностью вашим идеям и вам лично я не заслужил такого недоверия.
– Да. Да… это так… Но я должен был явиться без охраны… Иначе я бы не увидел Марию… Таково было условие…
