Мы доели «крепкоголового» динозавра, так что первой нашей заботой было добыть свежего мяса. Не забывая, конечно, о трофеях. На утро третьего дня мы собрались на охоту.
Я сказал Джеймсу:
– Послушайте, старина, хватит ваших штучек! Ждите, пока Раджа не подаст знак, что можно стрелять.
– Ладно, вас понял, - сказал он, кроткий, как Моисей. Ни за что на свете не решился бы я предсказать, как поступит этот парень в том или ином случае.
Мы искали «крепкоголового» динозавра, но не отказались бы и от орнитомима. Не исключено было, что и Холтзингеру повезет подстрелить цератопса. Поднимаясь в горы, мы видели двоих, но то были детеныши, без хороших рогов.
Было жарко и душно, и вскоре мы были загнаны и взмылены, как лошади. Все утро мы то продирались сквозь кустарник, то карабкались по невысоким горам, когда вдруг мне почудился трупный запах. Я остановил партию и потянул носом воздух. Мы находились на открытой прогалине, образованной высохшими руслами маленьких речек. Эти высохшие русла вели к двум глубоким узким ущельям, густо заросшим кустарником, саговником и панданусами. Прислушавшись, я уловил жужжание трупных мух.
– Сюда! - сказал я. - Здесь какая-то падаль. А! Вот и она! И в самом деле, останки огромного цератопса лежали в небольшой ложбинке на опушке рощицы. Наверное, живой он весил от шести до восьми тонн. Трехрогая разновидность - может быть, предпоследний вид трицератопса. Трудно было это определить, так как большая часть шкуры с верхней части трупа была содрана, а вокруг валялось множество обглоданных костей.
– О, черт! - вырвалось у Холтзингера. - Почему я не добрался до него, пока он еще не подох! Дьявольски красивая была бы голова!
Вы заметили: общение с нами, грубыми охотниками, испортило словарь маленького Огэста.
– Дела идут на лад, ребята! - весело.сказал я. - Тут был теропод. Лакомился этой падалью. Он должен быть где-то поблизости.
– Откуда вам это известно? - возразил Джеймс. Пот капал с его красного круглого лица. Он пытался (хотя это ему и плохо удавалось) говорить приглушенным голосом: мысль о тероподе, находящемся где-то рядом, действует отрезвляюще даже на самых легкомысленных.
Я снова потянул носом воздух. Мне казалось, что я чую характерный отвратительный запах теропода. Но я не мог быть уверен - мне сильно мешало зловоние, издаваемое трупом.
Я сказал Джеймсу:
– Даже самый крупный теропод крайне редко нападает на взрослого цератопса. Рога цератопса чересчур велики для него. Но цератопс мертвый или умирающий - их любимейшее блюдо. Они неделями будут кружить вокруг трупа, насыщаясь, а затем по целым дням отсыпаясь после своих трапез. Обычно они ищут укрытия от дневной жары, так как подолгу не выдерживают прямых солнечных лучей. Их можно обнаружить лежащими в рощицах вроде этой или в ложбинках - повсюду, где есть тень.
– Что же будем делать? - спросил Холтзингер.
– Сначала прочешем эту рощицу. Двумя парами, как обычно. В любом деле прежде всего хладнокровие и выдержка.
Я бросил взгляд на Кэртни Джеймса, но он невозмутимо посмотрел на меня и занялся проверкой ружья.
– Нести мне его по-прежнему, переломив? - спросил он.
– Нет, закройте, но держите на предохранителе, - ответил я, Нести двустволку закрытой рискованно, особенно в чаще, но, когда где-то рядом теропод, еще больший риск - нести ружье переломленным: случайно попавшая туда ветка может помешать своевременно закрыть его.
– Будем держаться поближе, чтобы не терять друг друга из виду, - продолжал я.
Мы пробирались некоторое время сквозь чащобу, ничего не видя. Наконец заросли несколько расступились, и мы снова могли хоть что-то разглядеть.
Косые лучи солнца проникали сквозь чащу. Я ничего не слышал, кроме жужжания насекомых, шороха разбегающихся ящериц да пронзительных криков зубастых птиц на верхушках деревьев. Мне казалось, что я определенно чую запах теропода, но это могло быть игрой воображения.
– Вперед! - шепнул я Холтзингеру. Было слышно, как Джеймс и Раджа продвигались справа от нас.
– Чуть ближе! - окликнул я их, и вскоре они появились, приближаясь к нам под углом.
Мы спустились в овраг, заросший папоротниками, выбрались из него и увидели большую группу карликовых пальм, преградившую нам дорогу.
– Вы обходите рощу той стороной, а мы этой, - сказал я, и мы двинулись вперед, останавливаясь, чтобы прислушаться к звукам и втянуть в себя запахи. Наше расположение было в точности таким же, как в первый день, когда Джеймс убил «крепкоголового» динозавра.
Наверное, мы прошли две трети пути по полуовалу вокруг пальм, когда впереди, слева от нас, мне послышался шум. Холтзингер тоже услышал его и сдвинул предохранитель. Я, держа на предохранителе большой палец, отступил в сторону для лучшего обзора.
Треск усиливался. Я поднял ружье и прицелился в то место, где, по моему предположению, должно было находиться сердце крупного теропода, если тот паче чаяния появится перед нами из зарослей на ожидаемой дистанции. Листва раздвинулась - и «крепкоголовый» динозавр ростом около шести футов возник перед нами, торжественно шествуя слева направо и покачивая головой при каждом шаге, точно гигантский голубь.
Я еле удерживался от смеха.
– Ого!… - вырвалось у Холтзингера.
– Тише!… - прошептал я. - Теропод может еще… Но тут прогремело распроклятое ружье Джеймса: б а х! б а х! Крепкоголовый динозавр полетел вверх тормашками.
– Попа-л! - завопил Джеймс. Слышно было, как он бежал к поверженному зверю.
– Боже мой! Опять он за свое! - простонал я. Внезапно послышался громкий свистящий звук и дикий вопль Джеймса. Что-то огромное вздыбилось и выплыло из кустарника… Я узнал голову крупнейшего из плотоядных того времени - самого тираннозавра-трионикса.
Пусть ученые говорят, сколько хотят, что тираннозавр-рекс крупнее трионикса. Я же готов поклясться, что этот тираннозавр был побольше любого когда-либо существовавшего рекса. Ростом он был не менее двадцати пяти футов и футов пятьдесят длиной. Я разглядел его огромный блестящий глаз, шестидюймовые зубы и толстый подгрудок, свисавший с подбородка до груди.
Одно из высохших русл, прорезывавших рощу, пересекало наш путь у дальнего края группы карликовых пальм. Глубина русла была футов шесть. Оно-то и служило лежбищем тираннозавру, отсыпавшемуся после сытной трапезы. Папоротники на краю русла скрывали вздымавшуюся спину. Джеймс разрядил оба ствола над головой теропода и разбудил его. Затем Джеймс побежал вперед, не перезарядив ружья. Еще каких-то двадцать шагов - и он вскочил бы тираннозавру на спину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
