Питер потерял представление о времени. Рассвет никак не наступал, а туман отбирал последнее тепло, и все труднее становилось заставлять себя двигаться. Потом пропал Йорис, и его долго звали и искали ощупью в кромешной темноте. Оказалось, что мальчишка, споткнувшись, сильно рассадил коленку и желает только одного, чтобы от него наконец отстали… Пока они тащили Йориса обратно, по характерному хрусту под ногами поняли, что крошечные лужицы в складках гранита подернулись тонким льдом.
Под самое утро Питер все же уснул, потому что просто больше не осталось сил. Он так и задремал, сидя на корточках. Вере пришлось потом долго будить его. Она боялась, что Питер не проснется, он был совсем холодный и даже перестал дрожать. Но все же он встал и, улыбнувшись через силу, сказал: «Йо-хо!» Тогда Вера почувствовала стыд. Не нужно было будить. Кто угодно мог замерзнуть, но не Питер.
Вдвоем растирали Йориса до тех пор, пока он не захныкал. Медленно занимался рассвет. Утренний ветерок разорвал туман и гнал белесые клочья к середине озера. Водяного слона нигде не было видно. Зато показался берег. Близко. Теперь совсем близко.
Питер покачал головой, перехватив взгляд Веры.
— Не сейчас. Дождемся солнца и будем греться по меньшей мере час. А потом — лодку на воду!
— Йо-хо! — сказала Вера, и Питер улыбнулся.
Глава 28
Свет.
В глаза.
Лицо Маргарет странно расплывалось. Оно сделалось большим и белым, как луна, которой не было и не могло быть у этой планеты… Полузабытая луна, оставшаяся где-то очень далеко вместе со многим другим, тоже полузабытым или забытым совсем. Есть во Вселенной такое место — Земля.
Мягкие руки. Свернуться в комочек и тихонько лежать, а руки пусть гладят. Как в детстве. Ведь помню же…
Выньте из головы молот. У-у… Кто там стучит? Вон!
Стефан пошевелил пальцами ног. Они слушались. Во рту было кисло и жгло гортань. Он повернул голову и удивился тому, что свет не померк и потолок не рухнул. Тогда он захотел встать.
— Лежи! — прикрикнула Маргарет. — Пришел в себя, вот и хорошо. Лежи, поправляйся.
— Что? — пробормотал Стефан. — Зачем?
— Ничего умнее спросить не мог? Молчи уж.
«Я жив, — подумал Стефан. — Главное, я жив».
Руки тоже действовали. На сгибе правой еще ощущался укол. Видно, Маргарет решила, что дело швах, раз всадила в него лошадиную дозу. И, похоже, сделала зверское промывание желудка.
Ничего не помню.
Он ощупал пояс. Кобуры не было.
— Бластер у меня, — сообщила Маргарет.
— Отдай!
— Возьмешь сам, когда встанешь. Я сказала им, что буду стрелять. Они и не сунулись. Только угрожали.
— Подонки! — произнес Стефан.
Маргарет охотно кивнула.
— А ты сомневался? Ангелов пока что не замечено — именно подонки! Они самые. Станешь тут ангелочком, когда физиология тебе одно — интеллект другое… Я только одному удивляюсь: почему одна Абби сошла с ума, а не все мы? Велик человек, если и такое выдерживает.
— Голова кружится, — пожаловался Стефан. — И мутит…
— Считай, трупом был. Судороги, асфикция… Я ввела тебе атропин и кое-какие сердечные стимуляторы… На вот, пей.
Стефан отпил глоток из поданной чашки. Это было теплое молоко.
— Не буду.
— Здесь я врач. Влить бы в тебя весь запас, да малышей жалко. Пей, говорят!
Стефан покорно выпил.
— Спасибо…
— Попозже введу тебе солевого слабительного, — утешила Маргарет. — Судно под койкой. К завтрашнему дню будешь в норме, обещаю.
— Ладно… — прохрипел Стефан. — Что это со мной было?
— Ты бы лучше спросил, что со мной было, когда я тебя сюда тащила! А с тобой ничего из ряда вон выходящего не произошло — обыкновенное отравление. Теперь еще скажи, что ты этого не ждал.
— А почему я должен был этого ждать?
— Потому что всех царей и диктаторов так или иначе пытались убить. И некоторых травили именно пирожными.
— Кто? — с усилием спросил Стефан. В голове по- прежнему стучало. — Диего?
— Вряд ли. Я тут кое-что успела сделать, пока ты валялся… В общем, так себе отрава: мускарин, толика растительных галлюциногенов, следы рицина. Сам понимаешь, такую смесь незачем синтезировать, проще собрать в лесу.
— Кто? — повторил Стефан.
— Так я тебе сразу и вычислила, — фыркнула Маргарет. — Я что — мисс Марпл? Пэт Артин? Мой тебе совет, не стоит тратить время на выяснение. Употреби его на что-нибудь другое. И не забудь сделать вид, что ничего особенного с тобой не произошло. Хорошая мина при плохой игре дело благодарное, сам знаешь… — Маргарет хихикнула.
— Найду, — сказал Стефан.
— Следствие, значит, собираешься учинить? Ну-ну. Я тебе так скажу: если они заранее обо всем договорились, тогда виновны все, а всех в карцер не пересажаешь. Да и на что тебе один виновник, когда остальные не лучше? А если тебя травил одиночка, так его не найти, пока он сам не проболтается, уж можешь мне поверить. А вот драка точно не была подстроена, и били Дэйва ногами, может, как раз из-за того, что помешал тебе все съесть. Лучше радуйся, что откусил всего кусочек, да и яд не смертельный. Хотели бы убить — мазнули бы чем-нибудь посерьезней, есть тут одна травка… Только им не труп нужен, а бластер.
Стефан скосил глаза. «Махер» лежал на столе отдельно от кобуры.
— Значит… — с трудом произнес Стефан, — ты… видела?
Он понял, что плохо управляет голосом. «Ты» вышло сиплым басом, а «видела» — фальцетом. Но это было неважно.
— Видела.
— И они знают? — спросил Стефан.
Маргарет рассмеялась.
— Что же я, дура, чтобы им показывать? Не волнуйся, я не разболтаю, сколько у тебя зарядов. И еще я случайно нашла «глаз», представляешь? Знаешь, где он был? Донна спрятала в душевой, чтобы за мальчишками подглядывать. Ни за что бы не подумала. В тихом омуте…
— Меньше болтай!
— Думаешь, слушают? Вряд ли. Видишь ли… — Маргарет поколебалась. — Не хотела тебе сразу говорить, но… в общем, у них что-то вроде собрания на лысом пятачке. На работу с утра никто не вышел.
— Как это — никто? — спросил Стефан и заморгал.
— Да так уж. Даже Фукуда.
— А сколько сейчас времени?
— День давно.
— Ч-черт!..
Он вскочил с койки, и медотсек поплыл у него перед глазами. Молот в голове ухнул так, что едва не свалил с ног. Стефан ухватился за Маргарет.
— Ну-ка ляг! Кому сказала!
— Уйди!..
Одежду. Обувь. «Махер». Какое к черту собрание! Торф! Каждый день, каждый час — торф! Ворошить болото, бесконечно таскать бурую жидкую грязь, сушить, жечь в топке, скармливать синтезатору — иначе просто не выжить. Работать… не обращая внимания ни на что: ни на лень, ни на усталость, ни на остервенелую боль в голове и кишках. Они сошли с ума, коли перестали понимать очевидное. Их надо заставить. Наказывать нерадивых — без этого тоже не выжить…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
